- Если уж тянешь с мужика деньги, так хоть нормальные условия жизни бы ему создала. Я всегда знала, что ты сволочь! - выдала свекровь

Сорок лет жизни мне потребовалось, чтобы наконец сформулировать для себя главное зло современного общества. И это, как ни странно, не алкоголизм и не наркомания. В первую очередь это банальное неумение и нежелание жить по средствам.

Ну вот что мешает, например, не покупать новую стиральную машину прямо сейчас, а подождать полгодика, подкопить, выбрать модель попроще? Нет же. Обязательно надо влезть в кредиты, чтоб «как у людей» и «прямо завтра».

Вот и у нас с мужем Андреем вышла такая печальная история. Мы не агрессивные потребители, не шопоголики, но, как оказалось, грабли общие для всех.

Сначала взяли какую‑то бытовую технику в рассрочку – холодильник и пылесос, «чтоб сразу, а не потом». Потом оформили займ на отдых в Турции:

— Надо же хоть раз нормально отдохнуть, — говорил Андрей. — Не по дачам и огородам, а как люди.

Потом ещё пара потребительских кредитов «по мелочи»: на диван, на новую стенку, на телевизор. Везде платёж вроде небольшой, «чего уж там, потянем».

А в итоге оказались в таких долгах, что реально за голову схватились.

Ежемесячный платёж вплотную подошёл к нашему общему доходу. Сидим как‑то вечером с листочком, считаем: аренда, коммуналка, садик, кредиты.

— И что, спрашивается, жрать будем? — мрачно подвёл итог Андрей.

Думали, крутили, прикидывали – и решили искать подработку.

— Потянем, — кивает муж. — Только жалко, что не для себя, а для банкиров будем дополнительную смену отрабатывать.

Ну да ладно, сами виноваты. Взяли – платите, как говорится.

В итоге Андрюха начал таксовать по вечерам: отрабатывал основную смену, ел на ходу и выходил на линию – развозить людей, слушать чужие истории и считать километры.

Я устроилась на удалённую подработку – обрабатываю фотографии по заказу через интернет. Работать умею, опыта хватает: и цвет поправить, и морщинки сгладить, и фон поменять.

Работа не то чтобы тяжёлая, но времени требует уйму. Почти вся суббота уходит, и внушительная часть воскресенья. Вместо того чтобы нормально заняться домом, сходить куда‑то, отдохнуть – я сижу за ноутбуком по 6–8 часов, щёлкаю мышкой.

Соответственно, качество жизни закономерно снизилось:

— меньше вкусных обедов «из трёх блюд», — больше макарон «по‑флотски» на скорую руку, — больше грязи и пыли в квартире, потому что каждую свободную минуту используешь не для генеральной уборки, а чтобы хоть чуть-чуть полежать.

И всё это, разумеется, очень не понравилось моей свекрови – Галине Игнатьевне.

Главное – вести себя стала так, будто инспекцию проводит.

Вот живой пример. Приперлась как‑то под вечер буднего дня. Я сижу за ноутбуком, фотки дорисовываю, у Андрея смена, он вечером должен на такси выходить.

Свекровь прошлась по квартире, демонстративно потыкала пальцами в мебель.

Провела по полке — палец серый от пыли. Лицо скривила, нос сморщила:

— А чего это у вас как грязно стало? — громко поинтересовалась она, убедившись, что пылью покрыто буквально всё в квартире. — Раньше вы за порядком следили, убирались регулярно. Совсем обленились, молодые!

Я оторвалась от ноутбука, изобразила лучезарную улыбку:

— Дел много. И у меня, и у Андрея, — спокойно говорю. — У нас кредиты, денег катастрофически не хватает. Приходится жертвовать качеством жизни. Увы. Но временно!

— Временно, конечно, — протянула Галина Игнатьевна, презрительно скривив губы. — Меньше с мужика требовать надо, тогда и долгов не будет.

Эта последняя фраза меня как‑то странно кольнула, но я не придала ей особого значения. Ну, сказала да сказала. Она у нас вообще женщина старая, ворчливая, с устаревшими взглядами: кто знает, что у неё там в голове.

С тех пор визиты Игнатьевны стали практически ежедневными. Причём выглядели они именно как систематические проверки.

Она приходила без предупреждения, в любое время. Могла заглянуть утром «по пути в поликлинику», могла вечером «зашла, мимо шла».

Изучала холодильник – что там лежит, не пусто ли. Нюхала кастрюли:

— А это что у вас? Опять макароны?

Снова и снова водила пальцами по поверхности мебели, по телевизору, по подоконнику. В ванной что‑то нюхала – то ли смотрела, как часто моемся, то ли стиральный порошок её не устраивал.

Но самое странное – молчала.

Ни прямых претензий, ни скандалов. Только многозначительные вздохи, покачивание головой и выражение вечной жертвы, которую никто не ценит.

Словно чего‑то ждала. Но чего?

Ответ на этот вопрос я получила примерно через месяц после того самого разговора про «меньше требовать».

В очередное воскресенье Галина Игнатьевна приехала уже с настроем – это было видно с порога. Сапоги топнула, сумку бухнула, пальто сняла с таким видом, будто пришла на бой.

Я не успела ни чай предложить, ни слово сказать, как она буквально набросилась на меня с претензиями.

— Вот ты жалуешься на долги, на кредиты, на то, что денег не хватает, — начала она с повышенных тонов, даже до кухни не дойдя. — Но не рассказываешь, ОТКУДА они взялись!

— Так… технику купили, мебель обновили, отпуск один раз… — начала я оправдываться, но свекровь меня даже слушать не стала.

— А я всё точно знаю! — повысила она голос ещё больше. — Догадалась! У Андрюшеньки зарплату отбираешь, да аппетиты только растут. Заставила его на свои хотелки кредитов набрать!

И полилось:

— Откуда шуба у тебя?! — ткнула она в сторону шкафа. — А телефон дорогой?! На что живёшь, раз работать устаёшь и дома бардак?!

— Шубу родители подарили на моё сорокалетие, — спокойно, насколько могла, ответила я. — Телефон сама купила, год назад ещё, когда без кредитов были. Да и не особо он дорогой. Обычный.

Но её не остановить:

— Ну конечно! Всё сама, всё родители, — издевательски передразнила она. — А муж у тебя кто? Банкомат?

И понеслось по нарастающей.

— Ну ладно бы уж тянешь с мужика деньги, — орала она, — так хоть нормальные условия жизни бы ему создала! А то и не работаешь, по‑настоящему, из дома какой‑то ерундой занимаешься, и не готовишь, и не убираешься. Чайник не вымыт, пол не подметён, пыль везде. Вот ты ж змея! Я всегда знала, что ты сволочь неблагодарная.

Я то молчала, сжимая кулаки, то робко пыталась вставить хоть пару слов, объяснить, что Андрей сам решал, какие кредиты брать, что я тоже вкалываю.

Под конец этого монолога я уже сама себя начала ощущать каким‑то монстром, который сидит на шее у бедного сына замечательной женщины. Вот ведь манипуляторша – ей бы психологом стать, цены бы не было.

А что же в это время делал мой муженёк?

Сидел в кресле в зале, уставившись в одну точку, и молчал. Слышал каждое слово, я это знаю – стены у нас тонкие.

Он не встал, не подошёл, не сказал маме, что она несёт чушь. Не сказал:

— Мама, прекрати, мы сами разберёмся.

Тупо ждал, когда взбесившаяся Игнатьевна успокоится и перестанет меня полоскать.

Я вышла в комнату, посмотрела на него, а он отвёл глаза.

Внутри в этот момент что‑то хрустнуло.

Кем надо быть, чтобы не встать горой за свою женщину, когда её вот так при тебе топчут?

Сейчас я всё чаще думаю о разводе.

Разочарование – жуткое. В мужа, в его семью, да и в себя тоже: как я умудрилась не замечать всего этого раньше?