— Хочешь, чтобы я сидела с внуком? Плати по тарифу! — мать выставила мне счет за неделю с собственным внуком

Мы с мужем Игорем не были в отпуске вдвоем пять лет. Ровно столько, сколько нашему сыну Павлику. Сначала колики, потом зубы, потом адаптация к садику, вечные сопли, кризис трех лет... Мы крутились как белки в колесе, мечтая хотя бы о двух днях тишины.

И вот, наконец, звезды сошлись. Игорю дали премию и отпуск в сентябре, у меня на работе затишье. Мы решили: летим. В Турцию, на неделю. В хороший отель, без детских горок и аниматоров. Просто море, сон и вино на закате.

Павлика мы планировали оставить моей маме, Галине Сергеевне. Она давно на пенсии, живет в просторной квартире, здоровье (тьфу-тьфу) позволяет. С внуком она виделась регулярно, раз в две недели по выходным, и всегда причитала: «Ой, как мало времени провожу с кровиночкой, скучаю!».

Я была уверена, что она с радостью согласится. Это же идеальный шанс побыть с любимым внуком неделю!

Я позвонила маме за месяц до вылета.

— Мам, привет! У нас новость! Мы хотим в отпуск улететь, с 10 по 17 число. Ты сможешь Павлика к себе взять? Он в садик ходить будет, тебе только забирать и вечером кормить. Ну и выходные полные.

В трубке повисла пауза. Я ожидала радостного «Конечно!», но услышала сухое:

— Вероника, это серьезный вопрос. Не по телефону. Приезжайте с Игорем в субботу, обсудим условия.

Я немного напряглась от слова «условия», но подумала, что речь идет о режиме дня, таблетках или списке продуктов.

В субботу мы приехали. Мама накрыла стол, папа, Виктор Иванович, сидел с газетой. После чая мама отодвинула чашки и достала из ящика стола лист бумаги А4, исписанный её аккуратным учительским почерком.

— Итак, — начала она деловито, поправив очки. — Я обдумала ваше предложение. В принципе, я не против. Павлик мальчик хороший, но активный. Неделя — это большой срок. Это нагрузка.

— Мам, ну мы все подготовим, одежды наберем, денег на еду оставим, конечно, — начала я.

— Подожди, не перебивай, — она подняла руку. — Деньги на еду — это само собой. Это расходная часть. А мы говорим об услуге.

— О какой услуге? — не понял Игорь.

— Об услуге няни, — невозмутимо пояснила мама. — Вы летите отдыхать, греть бока на солнце. А я, пожилой человек, должна менять свой уклад жизни, тратить здоровье, нервы и личное время. В современном мире любой труд должен быть оплачен.

Я почувствовала, как у меня отвисает челюсть.

— Мама, ты шутишь? Это же твой внук!

— И что? — она посмотрела на меня поверх очков. — Любовь любовью, а радикулит радикулитом. Я составила смету. Вот, ознакомьтесь.

Она подвинула лист бумаги к нам.

Я читала и глазам не верила. Это был настоящий прайс-лист.

*   *Пребывание ребенка в квартире (амортизация мебели, коммунальные услуги) — 1000 руб./сутки.*

*   *Сопровождение из детского сада (риск, транспорт, время) — 500 руб./рейс.*

*   *Приготовление пищи (специальное меню) — 300 руб./прием.*

*   *Гигиенические процедуры (купание, укладывание спать) — 500 руб./вечер.*

*   *Игры и развивающие занятия (чтение книг, лепка) — 400 руб./час.*

*   *Ночные часы (с 22:00 до 08:00) — двойной тариф.*

*   *Выходные дни (полный день) — фиксированная ставка 5000 руб./день.*

Внизу была подведена черта и стояла итоговая сумма: **35 600 рублей.**

— Тридцать пять тысяч шестьсот... — прошептал Игорь. — Галина Сергеевна, это... это за неделю?

— Да, — кивнула мама. — Я помониторила цены на рынке нянь. У меня даже дешевле выходит, потому что я все-таки родная бабушка, делаю скидку за родство 10%.

— Скидку за родство?! — меня начало трясти. — Мама, ты серьезно выставила нам счет за общение с внуком? Ты посчитала амортизацию дивана?!

— Вероника, не истери, — мама оставалась ледяной. — Ты экономист, ты должна понимать. Вы зарабатываете хорошо. Вы покупаете путевку за сто тысяч (она знала цену). Почему вы считаете нормальным платить туркам за отель, но не хотите заплатить родной матери за тяжелый труд?

— Потому что это не работа! Это семья! — закричала я. — Когда ты меня растила, бабушка с нас копейки не брала! Она брала меня на все лето в деревню!

— Бабушка была деревенской женщиной без личной жизни! — парировала мама. — А я современная женщина. Я хожу в бассейн, на йогу, встречаюсь с подругами. Чтобы сидеть с Павликом, мне придется от всего этого отказаться. Это упущенная выгода и моральный ущерб.

Я повернулась к отцу. Он сидел, уткнувшись в газету, и делал вид, что он здесь не при чем.

— Папа! Ты тоже так считаешь? Ты согласен брать с дочери деньги за то, что внук поспит в вашей квартире?

Папа тяжело вздохнул, отложил газету и посмотрел на меня виновато, но твердо.

— Вероника, мать права. Мы устаем. Нам нужны витамины, массаж. Пенсии не хватает. Если вы хотите, чтобы мы работали — платите. Это честно. Вы же на работе бесплатно не сидите.

В комнате повисла тишина. Мне было не жалко денег. У нас были эти 35 тысяч. Дело было в другом. В том, что самые близкие люди превратили отношения в товарно-денежный обмен. В том, что мой сын для них — не "любимая кровиночка", а проект, работа, источник дохода.

— А если Павлик заболеет? — тихо спросил Игорь. — Там есть наценка за вредность?

— Конечно, — оживилась мама, не почувствовав сарказма. — Лечение, бессонные ночи — это плюс 50% к базовой ставке. И лекарства за ваш счет, естественно.

Я встала. Взяла этот листок со "сметой".

— Знаете что, — сказала я, с трудом сдерживая слезы. — Оставьте себе эту бумажку. На память.

— Вы отказываетесь? — удивилась мама. — Но это же выгодно! Няня с улицы возьмет больше, да и страшно чужому человеку доверять! А тут — свои, родные, накормлен, напоен, под присмотром! Мы же гарантию качества даем!

— "Свои" так не поступают, мама. "Свои" помогают, потому что любят. А вы... вы просто бизнесмены.

— Ты неблагодарная! — обиделась мама. — Мы вас вырастили, а теперь, на старости лет, хотим немного пожить для себя, а ты нас куском хлеба попрекаешь! Мы вам услугу предлагаем, а вы нос воротите!

— Это не услуга. Это шантаж нашей безысходностью. Пошли, Игорь.

Мы вышли из квартиры. В лифте Игорь молчал, а я плакала. Мне было так больно и противно, словно я искупалась в грязи.

Вечером мы сели думать. Отпуск отменять не хотелось — билеты невозвратные, да и морально мы уже были на море.

— Давай наймем няню? — предложил Игорь. — У меня коллега нанимал, есть проверенное агентство.

Мы позвонили в агентство. Нам подобрали чудесную женщину, Елену Викторовну. Педагог на пенсии, добрая, спокойная. Мы встретились, познакомили её с Павликом. Они сразу нашли общий язык.

Её услуги за неделю (с проживанием у нас, пока мы в отъезде) обошлись нам в 40 тысяч рублей. Да, дороже, чем у мамы (без "скидки за родство"). Но Елена Викторовна не выставляла счет за амортизацию дивана. Она попросила купить продукты, которые любит Павлик, и спросила, какие сказки читать перед сном.

Мы улетели. Отдохнули великолепно. Елена Викторовна слала фотоотчеты и видео: вот они гуляют, вот пекут печенье, вот рисуют. Павлик был счастлив. Дома было чисто, ребенок ухожен.

Когда мы вернулись и расплатились с няней, я добавила ей щедрую премию.

— Спасибо вам, — сказала я искренне. — Вы нам очень помогли.

— Что вы, Вероника, — улыбнулась няня. — У вас чудесный мальчик. С ним одно удовольствие время проводить.

Через пару дней позвонила мама.

— Ну что, прилетели? Загорели?

— Прилетели.

— А Павлик с кем был? С той стороны бабушка сидела? (Родители Игоря живут в другом городе).

— Нет. Мы наняли няню.

— Няню?! — мама ахнула. — Чужую бабу в дом пустили?! Вероника, ты с ума сошла! Сколько вы ей заплатили?

— Сорок тысяч плюс премия.

— Сорок тысяч?! — мама чуть не задохнулась. — Я же просила тридцать пять! Вы переплатили пять тысяч чужому человеку, лишь бы матери родной не давать?! Это принцип такой? Издевательство?

— Да, мама. Это принцип. Няня — это наемный работник. С ней у нас договор. Я плачу деньги — она работает. Честно и прозрачно. А с тобой у нас должны были быть родственные отношения. Ты захотела перевести их в рыночные. Но на рынке я выбираю того исполнителя, который мне приятнее. Елена Викторовна не требовала доплату за чтение книг и не называла моего сына "нагрузкой". Она получала удовольствие от общения.

— Ты... ты жестокая! — заплакала мама. — Мы хотели купить папе новый спиннинг и мне пальто! Мы рассчитывали на эти деньги! А ты отдала их чужачке!

— Мама, если тебе нужно пальто, ты могла просто сказать: "Дочь, мне нужно пальто, помоги". Я бы купила. Просто так. Как подарок. Но ты решила продать мне любовь к внуку. А любовь не покупают.

Я положила трубку.

С тех пор прошло три месяца. Мы общаемся, но холодно. Мама дуется, считает, что я "лишила их заработка" и "оскорбила недоверием". 

Павлик иногда спрашивает: "А почему мы к бабушке Гале не едем?". Я отвечаю: "Бабушка занята, у неё йога".

А я сделала выводы. Теперь у нас есть прекрасная няня на случай форс-мажора. И есть понимание: лучше заплатить профессионалу и требовать качества, чем платить родственникам и чувствовать себя должником, выслушивая нытье о том, как тяжело им дается любовь к собственным внукам.

Семья — это бесплатно. А если за деньги — то это уже бизнес. А в бизнесе, как известно, ничего личного.