Измена мужа сильно ранила меня, а предательство дочки – еще сильнее

Я до сих пор не могу понять, от чего мне хуже. От того, что мой муж Сергей мне изменял, или от того, что дочь Даша обо всём знала и молчала.

Мы с дочерью всегда были близки, но все вокруг говорили, что она больше папина дочь. Я не спорила. Она действительно с детства тянулась к Сергею: вместе чинили машину, вместе смотрели футбол, вместе ездили на рыбалку. Я не ревновала. Мне даже нравилось, что у них своя связь. Но теперь я понимаю, что эта связь оказалась сильнее, чем наша с ней.

Всё началось с обычного вечера. Я случайно взяла его телефон, чтобы посмотреть прогноз погоды, и увидела сообщение от какой-то женщины. Не просто флирт. Я прочитала переписку за последние два месяца. Руки тряслись так сильно, что телефон выпал на пол.

— Ты можешь мне объяснить, что это? — спросила я, когда он вернулся из другой комнаты.

Он посмотрел на экран и сразу понял. Лицо у него изменилось.

— Это не то, что ты думаешь, — сказал он стандартную фразу, подходя ближе.

— А что же это тогда? Ты пишешь ей, что скучаешь. Ты присылаешь ей деньги. Ты был у неё дома, пока я была у мамы. Хочешь сказать, что это не измена? — спросила я.

— Хорошо. Да, я изменял. Но это было не серьёзно. Просто… я запутался, — выдал муж.

Мы проговорили до трех ночи. Он оправдывался и уверял, что все кончено, а я слушала и не могла понять, как человек, с которым я прожила двадцать три года, мог так легко врать мне в лицо каждый день.

Но самое страшное случилось на следующий день.

Дочка приехала к нам после работы. Ей двадцать один. Она уже живёт отдельно, но часто заходит. Я не планировала ей говорить. Не хотела втягивать. Но она сама начала разговор.

— Мама, я знаю, что вы вчера ругались, — начала она.

— Откуда? — спросила я.

— Папа мне написал вчера ночью. Сказал, что ты всё узнала, — продолжила дочь.

— И что именно я узнала? — с замиранием сердца спросила я.

— Я знаю про эту женщину. Про то, что они встречались, — призналась дочь.

Я почувствовала, как у меня внутри всё оборвалось. Спросила, как и насколько давно она об этом узнала.

— Случайно. Месяца три назад. Увидела у папы на телефоне оповещение от нее, — объяснила дочка.

— И ты мне не сказала? — голос у меня дрожал.

— Мама, я не знала, как сказать. Я думала, что это просто… я не знаю. Может, это было один раз. Может, ты и так знаешь. И я не хотела, чтобы вы поссорились! Вы же и так иногда ругаетесь. Я думала, что, если скажу, будет только хуже. А потом мне показалось, что всё закончилось — начала оправдываться дочка.

— Ты серьёзно сейчас говоришь, что молчала, потому что «не хотела, чтобы мы поссорились»? Даша, я твоя мать. Ты должна была сказать мне, — я не могла поверить в услышанное.

— Я просто… я не хотела тебя расстраивать. И папу тоже. Я думала, что если промолчу, то всё как-нибудь само рассосется, — искала нужные слова дочка.

— Ты всегда была больше папина дочь. Я это знала. Но я не думала, что ты будешь покрывать его предательство, — высказалась я.

— Я думала, что, если скажу, ты разведешься с папой. А я не хочу, чтобы вы разводились. Я хотела, чтобы всё осталось как раньше, — чуть ли не плача говорила дочка.

Я вышла на балкон и закурила. Руки всё ещё дрожали. Я думала о том, что произошло. Измена мужа меня, конечно, ранила. Но то, что моя дочь три месяца знала и молчала, ранило гораздо сильнее.

Через несколько минут она вышла на балкон.

— Мама, прости меня, пожалуйста. Я знаю, что поступила неправильно. Но я правда не хотела тебя обидеть, — сказала Даша.

— Ты моя дочь, и я всегда ждала от тебя честности. А получила молчание, — ответила я.

Мы стояли на балконе и молчали. Даша тихо всхлипывала. А я думала о том, что, возможно, измена мужа — не самое неприятное в этой истории. Все они, мужики, одинаковые, тем более, через столько лет брака. А то, что моя взрослая дочь посчитала возможным скрыть от меня правду, потому что «не хотела расстраивать» — вот это действительно ранило больнее всего.