Как ты думаешь, мне машинку в магазин сдать или от негодной хозяйки избавиться? - спросил я у жены

Говорят, у каждого человека есть свой личный триггер, способный превратить семейную жизнь в ад. Кто-то бесится от разбросанной одежды, кому-то невыносимо видеть тюбики с зубной пастой без колпачков. Моим же личным проклятием стала раковина.

Раньше я приходил с работы уставший, голодный, предвкушая домашнее тепло. Дверь мне открывала Анюта - красивая, вкусно пахнущая и с улыбкой. На столе меня ожидал вкусный ужин. Но каждый раз, стоило мне взглянуть в сторону раковины, как портились и аппетит, и настроение.

Я недоумевал, как такая очаровательная, аккуратная женщина, как моя жена, могла оставлять вот такой ужас. Это ведь была не раковина, а какая-то слоистая башня. Сверху какая-нибудь чашка с засохшим ободком от кофе, под ней липкая тарелка из-под детской каши, а глубже - жирная сковородка с остатками утренней яичницы. 

Вспоминаю засохшие тарелки супа, кастрюлю со следами пюре, и становится противно. И когда скучаю по супруге, достаточно восстановить в памяти инсталляцию из грязной посуды, которая стабильно была в раковине, - так сразу радуюсь, что я теперь один.

Мы много ругались с женой на эту тему. Порой до хрипоты и взаимных оскорблений.

- Ань, я не прошу невозможного, - выговаривал я, - мне просто хочется видеть чистую пустую раковину. Сколько бы ты ни намывала полы, ни чистила мягкую мебель, горы грязной посуды убивают всё. Кухня становится запущенной, неаккуратной, неужели ты не понимаешь?

- Мою я посуду! И не один раз на дню, - обиженно отвечала жена, - но я много готовлю: у нас дети. Ты тоже любишь, чтобы было приготовлено первое, второе и третье. И свеженькое надо, а не вчерашнее. Потому всегда посуда пачкается.

Поскольку Аня намекала, что я тоже пачкаю посуду, мне пришлось пойти на принцип: я стал демонстративно мыть за собой каждую тарелку и ложку. Съел бутерброд - тут же сполоснул доску и нож.

Увы, мой подвиг остался незамеченным в обилии кастрюль, ковшей, сковородок и пиал других членов семьи. Я приходил домой и по-прежнему видел дома этот жуткий филиал посудной лавки.

Жена, конечно, оправдывалась. У нее были железные аргументы.

- Я не одна, между прочим, питаюсь: мне еще детей кормить нужно, - говорила она, - много и часто. Танюшке кашку в маленькой кастрюльке, Мишане супчик. Но никто не будет есть одно и то же весь день, потому и готовить приходится постоянно.

- Да всё это понятно, - злился я, - вот только почему ты сразу не моешь, как приготовишь? Сварила кашу, покормила детей, помыла. Что сложного?

- Мою я, мою, мою! - выходила из себя Аня и заливалась слезами. - Но она опять загрязняется.

Из-за этих ссор мы почти докатились до развода. Атмосфера в семье стала настолько токсичной, что мне не хотелось идти домой. Стало понятно, что если пустить дело на самотек, мы точно разбежимся. Тогда было принято решение сходить к семейному психологу. 

Он выслушал наши взаимные претензии и покачал головой. Затем спросил, есть ли у нас еще какие-то недовольства друг другом.

- Нет, - покачала головой Аня, - если он перестанет тиранить меня из-за немытой посуды, то будет просто идеальным мужем.

- Я жизни себе не представляю без жены, люблю ее безумно, - кивнул я головой, - но вот эта раковина, полная грязных сковородок, просто выводит меня из себя. Это неуважение ко мне, как минимум.

- Впервые в моей профессиональной практике я хочу дать вам совет не как специалист, - произнес психолог, - а как человек. Купите посудомоечную машину.

Мы тогда переглянулись с Анютой, и одна мысль пришла обоим в голову - почему мы не купили ее раньше? Ох, как мы загорелись этой идеей. Поехали в магазин, выбрали самую навороченную модель с кучей режимов и датчиками чистой воды.

В тот вечер мы оба с восторгом разглядывали тарелки и кружки, натертые до зеркального блеска. Я почесал в затылке и признал, что даже сам так не мою, как умеет это чудо-агрегат.

Да, это была магия. Бокалы звенели, тарелки скрипели от чистоты, а старые кастрюли выглядели так, что их можно было продавать. Я ходил довольный, а раковина была, наконец-то, пустой.

Мир в семье воцарился на две недели. А потом сказка закончилась. Прихожу я как-то вечером домой, заглядываю на кухню и замираю. Настоящий Эверест из чашек, мисок и ложек “украшал” раковину. При этом посудомоечная машина работала!

- Я не могу засунуть туда всю посуду, - разводила руками Анюта, - что-то неизбежно остается грязным. Когда машинка закончит работу, я загружу в нее эти тарелки и кружки. Беда лишь в том, что появится новая посуда. 

Я схватился за голову. Если раньше жена хотя бы копила посуду, чтобы вымыть ее разом, то теперь схема сломалась. Пока машинка стирала один комплект, появлялась куча других тарелок и кастрюль, требующих помывки.

- Вот видишь, как много у машинки работы, - произнесла Анюта, - даже она не справляется. А раньше вся эта задача лежала на мне.

Внутри меня что-то оборвалось. Столько денег потрачено, сколько слез пролито, сколько ругани! И всё без толку.

Эх, я, конечно, дурак: ляпнул сгоряча, не подумав. Пошутил, в общем, неприятно.

- Слушай, я вот думаю, - сказал я с издевкой, - техника не справляется, жена тоже не может. Как думаешь, мне машинку в магазин сдать или от негодной хозяйки избавиться?

Анютка же шутку не поняла. Заплакала, затем молча ушла в спальню и стала собирать вещи. Я попытался удержать ее, но был сам раздражен, поэтому неловко у меня это получилось. В общем, жена забрала детей и уехала к матери.

И вот я живу один. Скучаю по Аньке и по детям. В доме вообще как-то непривычно тихо. На ужин у меня пачка пельменей или доставка.

Вот только как гляну я на раковину - так душа радуется. Чистая она у меня, никаких там вилок и тарелок нет. А если появляются, тут же мою. Красота!