- Какая же ты злопамятная! Уже давно надо было простить и забыть! - корит меня мама

Мама внезапно прониклась идеей всепрощения, но при этом прощать должна именно я, ведь мама убеждает именно меня всё забыть и простить бабушку. А вот мне почему-то совершенно не хочется это делать. 

От бабушки, маминой мамы, я в своей жизни не видела ничего хорошего. Более противного и сволочного человека я за тридцать пять лет своей жизни ни разу ещё не встречала. 

Мама-то и сама с ней старалась не общаться. Просто скидывала меня бабушке и быстро уматывала на заработки, желательно куда подальше, чтобы не видеть эту "чудесную" женщину. 

Почему бабушка не отдала меня в детский дом? Потому что мама присылала ежемесячно неплохие деньги. И кормушка явно закрылась бы, если б меня вдруг отдали в детский дом. Нет, бабушка играла в долгую. 

Хотя, возможно, всё проще. Возможно, этому человеку просто нравилось, что рядом есть маленький человечек, над которым она имела полную власть. И уж этой властью бабуля пользовалась от всей своей души. 

Меня колотили за любой проступок. Не то сказала? Получи по губам! А била бабушка с размахом: не раз губы были в крови, хотя я ничего такого не говорила, не материлась, просто мои слова бабушке не нравились. 

Когда бабушка меня расчёсывала, было стойкое ощущение, что она старается выдрать мне все волосы, а если я пищала от боли, то могла запросто получить расчёской по голове. 

Пятно на футболке? Били. Суп не хочу доедать? Били. Кровать неровно заправила? Били. Да мне проще вспомнить вещи, за которые меня не били: их было не так уж много. 

Жаловаться маме смысла не было: она для себя решила, что это всё неправда, и с этой идеей спокойно себе жила. Даже когда бабушка меня при ней била, мама реагировала как-то вяло, что-то вроде: "Мам, да отстань ты от неё". 

Мама у меня тоже тот ещё персонаж, но ей я хотя бы за что-то могу быть благодарной. Она меня обеспечивала, одевала, обувала, дала образование. А ещё она меня не била. Это уже огромный плюс в моих глазах. 

К тому же, с мамой я почти и не жила. Вместе мы проводили время только во время её "пересменок", когда она приезжала к бабушке. Длилось это максимум месяц, после чего мама опять уезжала на непонятное время. 

Бить меня бабушка перестала только тогда, когда перед ней в полный рост встала перспектива получить сдачи. Но в этой мирной атмосфере мы прожили недолго: в четырнадцать лет я поступила в колледж, потом получила высшее образование. И там, и там были общаги, так что, грубо говоря, с бабушкой я с четырнадцати лет и не виделась. 

Но ненавижу я эту бабку всей душой. Прощать её я не намерена, видеть её не желаю, даже разговаривать о ней мне тоже не нравится. Но в последнее время мама всё чаще заводит эту тему. 

Причина очень простая: бабка нуждается в уходе, причём постоянном. За ней нужно выносить утку, её нужно мыть, кормить и так далее. Последствия инсульта почти во всей красе. 

Мама жалуется, что ей самой тяжело бабушку ворочать, поэтому было бы совсем неплохо, если бы я, молодая и здоровая, взяла эту докуку на себя. 

- Ага, сейчас! Самой тяжело - отправляй в интернат, там специальные люди и утку будут выносить, и мыть, и всё на свете. Я этим заниматься не собираюсь. Да я к ней вообще подходить желания не имею. 

- Но это же твоя бабушка, она с тобой всё детство возилась, - привела мама очень неудачный аргумент. 

- Так возилась, что с меня синяки не сходили! Если милой бабуленьке завтра покажут свет в конце туннеля, то я даже не всплакну, - фыркнула я. 

- Какая же ты злопамятная! Уже давно простить и забыть надо было! Все мы не идеальны, - укоряет меня мама. 

Я понимаю, что мама хочет и рыбку съесть, и косточкой не уколоться, то есть и угрызений совести не испытывать, и бабку на меня спихнуть. Поэтому и начались лекции про всепрощение. 

Но я уже всё для себя решила. Не хочу и не буду прощать этого человека. Тем более, она ни разу за всё это время и не подумала извиниться за то, что избивала и издевалась над ребёнком. 

Плохой ли я человек? Вполне возможно. Но своего мнения я точно менять не собираюсь. Бабка заслужила то, что с ней сейчас происходит, но я любоваться на это не хочу.