Купили свекрови дачу, чтобы она реже к нам приходила, а теперь она требует помогать ей там каждые выходные

Когда мы с Игорем поженились три года назад, я не думала, что его мать Валентина Степановна станет главным испытанием нашего брака. Она жила в соседнем доме, и это «соседство» превратилось в кошмар. Свекровь заходила к нам по три-четыре раза в день. То борщ принесёт, то за солью зайдёт, то просто «проведать».

Ключи от нашей квартиры у неё были с самого начала — Игорь отдал «на всякий случай». Этот «всякий случай» наступал каждое утро. Валентина Степановна могла ввалиться в семь утра в субботу, когда мы ещё спали, и начать громко убираться на кухне.

— Ой, а я думала, вы уже встали! — говорила она невинным тоном, когда я выползала заспанная и раздражённая. — Вот решила помочь, а то у вас тут такой бардак!

Бардака не было. Просто её представления о чистоте и мои не совпадали. Ей нужно было, чтобы блестело всё, включая внутреннюю поверхность мусорного ведра.

Я пыталась поговорить с Игорем:

— Давай заберём у неё ключи. Пусть хотя бы звонит перед визитом.

— Мам, да она же помогает, — пожимал плечами муж. — Убирает, готовит. Чем тебе плохо?

— Мне не нужна её помощь! Мне нужно личное пространство!

— Не драматизируй. Это моя мама, наша семья.

Я понимала, что давить бесполезно. Игорь был маменькиным сынком, хоть ему и тридцать лет. Что бы ни говорила Валентина Степановна — для него было законом.

Визиты участились, когда я забеременела. Свекровь решила, что теперь я беспомощная женщина, которой нужен круглосуточный присмотр. 

Она проверяла, что я ем, как одеваюсь, достаточно ли гуляю. Лезла с советами в стиле «а вот в моё время мы не ели этой химии» и «тебе нельзя нервничать, а то ребёнку передастся».

После рождения дочки Лизы стало ещё хуже. Валентина Степановна буквально переехала к нам. Приходила в восемь утра, уходила в десять вечера. Командовала, как кормить ребёнка, как пеленать, как укладывать спать. Я была на грани нервного срыва.

— Игорь, я больше не могу, — призналась я мужу однажды ночью, когда Лиза наконец уснула. — Твоя мать здесь чаще, чем в своей квартире. Я не чувствую себя хозяйкой в собственном доме.

— Лен, она же помогает с ребёнком...

— Она не помогает, она контролирует! Она лезет во всё! Я не могу сходить в туалет, чтобы она не дёрнула Лизу из кроватки со словами «а я думала, она плачет»!

Игорь вздохнул:

— Ладно. Что ты предлагаешь?

Я предложила безумную, как мне тогда казалось, идею:

— Давай купим ей дачу.

— Что? — Игорь непонимающе уставился на меня.

— Дачу. Небольшой домик с участком. Твоя мама всегда мечтала о своём огороде, помнишь? Она столько раз говорила, что хочет выращивать помидоры и цветы. Вот пусть и выращивает. Там. Подальше от нас.

Игорь задумался. Идея ему понравилась — мать будет счастлива, а мы получим передышку. У нас как раз были накопления, плюс можно было взять небольшой кредит.

Через месяц мы нашли вариант. Домик в деревне Сосновка, в пятидесяти километрах от города. Участок шесть соток, небольшой, но крепкий дом с русской печкой, колодец. Валентина Степановна, когда мы ей показали, всплеснула руками:

— Игорёчек! Лена! Это же мечта всей моей жизни!

Она расцеловала нас обоих. Я облегчённо выдохнула. Кажется, план сработал.

Первые две недели были раем. Свекровь пропала на даче. Звонила редко, только чтобы восторженно рассказать, какие грядки она разбила и какую рассаду купила. Мы с Игорем наконец почувствовали себя нормальной семьёй. Никто не врывался в дом в семь утра, никто не давал непрошеных советов.

А потом начались звонки.

— Игорёк, сынок, тут у меня забор покосился. Приезжай в субботу, поправим, — сообщила Валентина Степановна в очередной раз.

— Мам, у нас планы на выходные, — попытался отбиться Игорь.

— Какие планы? Забор же падает! Ты хочешь, чтобы чужие коровы вытоптали мой огород?

Мы поехали. Забор оказался слегка наклонённым в одном месте — ничего критичного. Но Игорь провозился с ним полдня, вбивая новые колья и натягивая сетку.

Через неделю новый звонок:

— Игорёк, а тут крышу надо подлатать. Вроде течь появилась.

Опять поехали. Течи не было, но «на всякий случай» Игорь перекрыл пару листов шифера.

Потом свекровь попросила помочь вскопать огород. Потом — построить теплицу. Потом — сделать новые грядки. Потом — починить калитку. Потом — поставить лавочку.

Каждые выходные мы ездили на эту проклятую дачу. Я с Лизой сидела в доме, пока Игорь потел на участке, выполняя очередное поручение матери. Валентина Степановна при этом стояла рядом, руководила и причитала:

— Ой, Игорёчек, левее копай! Нет, не туда! Аккуратнее, корни повредишь!

— Игорь, может, хватит? — попыталась я возмутиться после очередной поездки. — Мы купили ей дачу, чтобы отдохнуть от неё, а видимся теперь даже чаще, чем раньше!

— Лен, ну она же одна там. Кто ей поможет?

— Пусть наймёт кого-нибудь!

Игорь устало махнул рукой:

— Не начинай. Это моя мама.

Я поняла, что проиграла.

Ситуация ухудшилась к середине лета. Валентина Степановна вырастила столько овощей, что начала требовать нашего участия в консервации.

— Лена, приезжай в субботу, будем огурцы закатывать, — сообщила она по телефону.

— Валентина Степановна, у меня ребёнок маленький...

— Ничего, Игорь с ней посидит. А мы с тобой быстренько всё сделаем.

«Быстренько» растянулось на весь день. Я стояла на душной кухне, резала, мыла, раскладывала по банкам. Свекровь командовала, как именно резать и сколько специй класть. У меня раскалывалась голова, хотелось плакать.

— Игорь, я так больше не могу, — сказала я мужу вечером, когда мы наконец уехали. — Каждые выходные на даче! У нас нет личной жизни! Мы с Лизой даже погулять нормально не можем!

— Ну что ты преувеличиваешь...

— Я не преувеличиваю! — я повысила голос, и Лиза испуганно заворочалась в автокресле. — Мы купили ей дачу за наши деньги! За кредитные, между прочим! И вместо благодарности она превратила нас в бесплатную рабочую силу!

— Она моя мать, Лена. Я не могу бросить её одну.

— Я не прошу бросить! Я прошу установить границы! Пусть приглашает нас раз в месяц, а не каждую субботу!

— Она старая, ей тяжело одной...

— Ей шестьдесят два! Она вполне бодрая! Она просто привыкла тобой командовать!

Игорь замолчал и больше не возвращался к этому разговору.

Я решила действовать сама. В следующий раз, когда Валентина Степановна позвонила с очередной просьбой приехать, я сказала:

— Валентина Степановна, мы не сможем. У нас планы.

— Какие планы? — в её голосе прозвучало недоумение.

— Личные. Мы хотим провести выходные втроём.

— Но тут грядки полоть надо! Они зарастают!

— Тогда наймите помощника. Или попросите соседей за небольшую плату.

Повисла пауза.

— Я поняла, — холодно сказала свекровь. — Значит, вы купили мне дачу, чтобы откупиться. Чтобы я вам не мешала. А теперь даже помочь не хотите.

— Это не так...

— Всё так, Леночка. Я всё прекрасно поняла. Передай Игорю, что его мать теперь ему не нужна.

Она повесила трубку.

Вечером мне позвонил Игорь с работы. Голос был ледяным:

— Ты зачем маме нахамила?

— Я не хамила! Я просто сказала, что у нас свои планы!

— Она в слезах! Говорит, что ты отказалась ей помогать!

— Игорь, мы помогаем ей каждые выходные! Я имею право хоть раз отказаться!

— Это моя мать, Лена. И если тебе не нравится, что я о ней забочусь, то, может, тебе стоит подумать, нужна ли тебе эта семья вообще.

Я похолодела.

— То есть ты выбираешь между мной и матерью?

— Я говорю, что не потерплю неуважения к ней.

Я положила трубку.

Сейчас мы на грани развода. Игорь каждые выходные ездит к матери один, я остаюсь дома с Лизой. Мы почти не разговариваем. Валентина Степановна победила — она снова в центре внимания сына, а я стала врагом.

Иногда я думаю, что надо было просто смириться с её визитами. Дача оказалась не решением, а новой ловушкой. Мы потратили деньги, влезли в кредит, а в итоге всё стало только хуже.