Лежу в больнице, а муж вместо помощи демонстрирует свою обиду и игнорирует отцовские обязательства

Я пишу это из больничной палаты, с телефона, который заряжаю по очереди с соседкой, потому что розетка тут одна на двоих, и она у окна, а я у двери. У меня воспаление желчного пузыря, капельницы два раза в день, возможно, будут оперировать, если не станет лучше к пятнице. 

Но болезнь — это не самое страшное, что сейчас происходит в моей жизни. Самое страшное — это то, что мой муж забрал детей на дачу, не берёт трубку уже вторую неделю и, как я выяснила вчера, не водит старшего сына в школу.

Начну с начала, потому что без предыстории ничего не понятно.

Мы поругались в субботу вечером. Ссора была из-за денег, а точнее — из-за того, что муж потратил сорок семь тысяч на какой-то электрогенератор для дачи, не обсудив это со мной. У нас общий бюджет, мы оба работаем, я — менеджером в логистической компании, он — мастером на мебельном производстве, и у нас есть правило, что любые покупки свыше десяти тысяч мы обсуждаем вместе. 

Это не моя прихоть, мы это правило вместе придумали три года назад, когда залезли в долги из-за его спонтанной покупки снегоуборщика, который оказался бракованным и так и стоит в сарае.

Я сказала ему, что он в очередной раз наплевал на наши договорённости, он сказал, что генератор — это необходимость, потому что на даче постоянно вырубают электричество, я сказала, что мы могли бы купить генератор подешевле или подождать до ноября, когда придёт моя премия, и тогда это не ударит по бюджету. 

Дальше пошло по нарастающей — он начал говорить, что я его контролирую, что он не может ни копейки потратить без моего разрешения, что его отец так никогда не жил и что ему надоело отчитываться за каждый чек.

Кончилось тем, что он собрал сумку, сел в машину и уехал на дачу. Дача у нас в Тульской области, сто тридцать километров от Москвы, это бывший дом его родителей, который мы уже четвёртый год приводим в порядок. Он уехал, хлопнув дверью, а я осталась с двумя детьми — старшему восемь лет, младшему три с половиной.

Первые три дня я ему не звонила, потому что была зла и считала, что он должен остыть и сам позвонить. Он не позвонил. На четвёртый день я написала ему сообщение, что нам надо поговорить. Сообщение осталось непрочитанным. 

Я позвонила — длинные гудки, потом сброс. Позвонила ещё раз — то же самое. Написала ещё одно сообщение, более развёрнутое, что я готова обсудить ситуацию спокойно и что дети спрашивают, где папа. Не прочитано.

Я тогда решила, что он просто принципиально не хочет общаться, что это его способ наказать меня молчанием, и что рано или поздно он вернётся, потому что ему нужно на работу. Но он, судя по всему, взял отпуск за свой счёт или больничный, потому что домой так и не приехал.

В среду, мне стало плохо на работе. Резкая боль в правом подреберье, тошнота, температура тридцать восемь и два. Терапевт из ближайшей клиники послала меня на УЗИ, по результатам — камень в желчном протоке и признаки воспаления, нужна срочная госпитализация. 

Я поехала домой, забрала из садика младшего, пришла со старшим из школы, собрала обоим сумки с вещами, объяснила старшему, что мама заболела и они поедут к папе.

— Мам, а папа знает, что мы едем? — спросил старший, и у меня сердце сжалось, потому что нет, папа не знал, папа не брал трубку уже пять дней.

— Конечно, знает, я ему написала, — ответила я, потому что не могла сказать восьмилетнему ребёнку, что его отец игнорирует семью.

Я вызвала такси до дачи, попросила соседку проводить детей и отдать их мужу. Потом вызвала скорую и поехала в больницу.

Соседка отписалась мне, что все хорошо, дети с папой. Из приёмного покоя я отправила мужу четыре сообщения подряд. Первое — что меня госпитализировали с острым холециститом. Второе — что дети пока побудут с ним. Третье — что старшему в понедельник в школу и что форма в синем пакете, а учебники в рюкзаке. Четвёртое — что мне нужно, чтобы он хотя бы прочитал эти сообщения и ответил, что дети доехали.

Ни одно сообщение не было прочитано. Я пролежала в приёмном покое на каталке полтора часа, дожидаясь, пока освободится место в палате, и всё это время обновляла экран, надеясь увидеть две синие галочки. Не увидела.

Через три часа мне позвонила моя мама, которую я попросила позвонить на домашний дачный телефон, потому что, может, у мужа просто сел мобильный. Мама дозвонилась, муж взял трубку, сказал, что дети у него и что всё нормально. На вопрос мамы, почему он не отвечает жене, он сказал, что ему нечего мне сказать. Мама пересказала мне этот разговор слово в слово, потому что она так и записала, зная, что я буду спрашивать.

Я выдохнула, потому что хотя бы дети в безопасности, и попыталась сосредоточиться на лечении. Мне ставили капельницы, брали кровь, делали повторное УЗИ, хирург приходил дважды и сказал, что пока понаблюдают, но если камень не сдвинется, то в пятницу будут оперировать.

Вчера, в среду, мне пришло сообщение от классной руководительницы старшего сына. Она написала в родительский чат, который я давно перенесла в беззвучный режим, а потом продублировала мне лично.

— Добрый день, хотела уточнить, всё ли в порядке. Ваш сын не посещает школу уже несколько учебных дней, пропуски не закрыты справкой или заявлением от родителей. Если есть уважительная причина, пожалуйста, предоставьте документ, в противном случае я обязана подать сигнал в администрацию.

Это значит, что муж ни разу за всё время не привёз сына в школу. Дача в ста тридцати километрах, ближайшая школа в посёлке — это не наша школа, там сын не записан. До городской школы полтора часа на машине в одну сторону. Он просто не повёз.

Я набрала мужа. Гудки, сброс. Набрала ещё раз. Гудки, сброс. Написала сообщение, в котором было только одно предложение, что сын не ходит в школу и что это не шутки, за такое могут прийти органы опеки. Не прочитал.

Тогда я позвонила соседке по даче, тёте Зине, которая живёт через два дома и которую я знаю с тех пор, как мы начали ездить туда на выходные. Она подтвердила, что муж с детьми на даче, что она видела их вчера во дворе, что дети бегали по участку, а муж возился с тем самым генератором.

— Они там нормально, не волнуйся, дети сытые, одетые, бегают, — сказала она, и голос у неё был такой успокаивающий, будто речь шла о каникулах, а не о том, что мой ребёнок вторую неделю не ходит в школу, а его мать лежит в больнице.

Я лежала после этого звонка на больничной койке и смотрела в потолок, на котором было длинное жёлтое пятно от протечки, и пыталась понять, как моя жизнь дошла до этой точки. 

Мы с мужем живём вместе десять лет, у нас двое детей, ипотека, совместные планы, отпуска, привычки, и вот из-за генератора за сорок семь тысяч рублей он перестал со мной разговаривать, увёз детей на дачу и не водит ребёнка в школу, пока я лежу под капельницей и жду, прооперируют меня или нет.

Я написала классной руководительнице, что нахожусь в больнице, что муж временно забрал ребёнка и что мы решим вопрос с посещением в ближайшие дни. Она ответила, что ждёт до пятницы, после чего будет вынуждена уведомить завуча.

Сейчас ночь, полпервого, соседка по палате храпит, на тумбочке остывает чай, который я так и не выпила, и я не знаю, что делать. Звонить свекрови я не хочу, потому что она всегда принимает сторону сына и скажет, что я сама виновата. Звонить своей маме бесполезно, она живёт в другом городе и приехать не может. Нанять адвоката — а зачем, мы же не разводимся, мы просто поругались из-за генератора.

Хотя, если честно, я уже не уверена, что это просто ссора.