- Либо твой сын женится на нашей дочери, либо мы разрушим их отношения! - сваты шантажируют меня

Никогда не думала, что хорошие отношения со сватами могут превратиться в минное поле. Мы с Сергеем и Ириной, родителями девушки моего сына, знакомы уже пять лет. Наша «молодежь», Антон и Катя, живут вместе семь лет. Живут душа в душу, купили квартиру в ипотеку, собаку завели. Мы, родители, тоже сдружились: дачи рядом, праздники вместе, общие интересы.

Казалось бы, идиллия. Но в этой бочке меда появилась ложка дегтя, которая с каждым месяцем становится все больше. Эта ложка — отсутствие штампа в паспорте.

Поначалу разговоры были шуточными. За столом Сергей мог подмигнуть Антону:

— Ну что, зятек, когда уже на свадьбе погуляем? Внуков понянчить охота!

Антон отшучивался:

— Сергей Петрович, так мы и так семья. Штамп — дело наживное, сейчас ипотеку подзакроем, машину поменяем, а там видно будет.

Мы с Ириной кивали, поддерживая тему, но без давления. Я сама считаю, что регистрация брака — это личное дело пары. Живут хорошо, не ругаются, бюджет общий — что еще надо?

Но год назад тональность изменилась. Сваты стали поднимать тему свадьбы при каждой встрече, причем уже без улыбок.

— Людмила, — говорила мне Ирина, наливая чай. — Ну это же несерьезно. Семь лет девке голову морочит. Ей уже двадцать девять. Часики-то тикают. А статуса нет. Сожительница она, а не жена. Обидно за дочь.

— Ира, ну какая сожительница? — успокаивала я. — У них долевая собственность на квартиру. Они друг за друга горой. Антон ее любит, это же видно.

Я говорила с Антоном. Пыталась мягко выяснить его позицию.

— Мам, ну честно, нам это не надо сейчас, — вздыхал сын. — Катя тоже не горит желанием тратить полмиллиона на банкет ради того, чтобы ублажить родственников. Мы лучше эти деньги в ремонт пустим или в путешествие. Нам и так хорошо.

— Сынок, но родители Кати переживают.

— Пусть переживают. Это наша жизнь.

Я передавала эти слова сватам, но они слышали только то, что хотели слышать: «Антон не хочет жениться».

Кризис наступил в прошлую субботу. Мы были на юбилее Сергея. Когда гости разошлись, и остались только мы — я, мой муж Виктор и сваты, разговор зашел в тупик.

— Люда, Витя, — начал Сергей, уже изрядно подвыпивший и потому агрессивный. — Мы к вам с уважением. Но так больше продолжаться не может. Катька плачет.

— Плачет? — удивилась я. — Из-за чего?

— Из-за неопределенности! — стукнул кулаком по столу Сергей. — Подруги все замужем, детей рожают. А она? Ни жена, ни вдова. Мы решили так: вы должны повлиять на Антона.

— Как хотите! — вступила Ирина. — Вы родители, у вас авторитет. Скажите ему, что так непорядочно. Что мужик должен отвечать за свои поступки.

— Он отвечает, — возразила я. — Он обеспечивает семью, заботится о Кате.

— Это не семья! — взвизгнула Ирина. — Это блуд! И мы больше не намерены это терпеть. Если в ближайшие полгода Антон не сделает предложение, мы примем меры.

— Какие меры? — холодно спросил Виктор.

— Мы рассорим их, — спокойно заявил Сергей. — У нас есть рычаги. Квартира, где они живут, оформлена в ипотеку, но первоначальный взнос давали мы. Оформили дарственную на Катю, но с условием... В общем, найдем способы. Надавим на дочь. Скажем, что он ей изменяет. Или что вы, родители, против нее настроены. Вода камень точит. Катька у нас ведомая, родителей слушает. Мы ей такую жизнь устроим, что она сама от него сбежит.

Я сидела, раскрыв рот.

— Вы... вы серьезно? — прошептала я. — Вы готовы разрушить счастье собственной дочери ради штампа в паспорте?

— Это не счастье, это иллюзия! — отрезала Ирина. — Мы хотим ей добра. Нормальной семьи, законной. А не этого... суррогата.

Мы ушли оттуда в шоке. Всю дорогу домой молчали. В голове не укладывалось: милые, интеллигентные люди готовы пойти на подлость, на ложь, на шантаж, лишь бы соблюсти "приличия".

— Вот как, — наконец сказал он. — Значит, "рычаги". Значит, "рассорим". Спасибо, мам, что предупредила.

— Антон, что ты будешь делать?

— Поговорю с Катей. Честно. Расскажу про ультиматум ее родителей. Пусть она знает, какие "доброжелатели" у нее за спиной.

На следующий день Антон приехал к нам. Один. Вид у него был уставший, но решительный.

— Поговорили? — спросила я с замиранием сердца.

— Да. Катя в шоке. Она не верила сначала, позвонила матери. Те подтвердили. Сказали: "Да, доченька, мы на все пойдем ради твоего блага. Бросай этого неудачника, найдем тебе нормального".

— И что Катя?

— Катя плакала полночи. Сказала, что ей стыдно за родителей. Что она любит меня и никуда не уйдет.

— Слава богу! — выдохнула я.

— Но есть одно "но", — Антон усмехнулся. — Она сказала, что теперь из принципа за меня замуж не выйдет. Чтобы не идти на поводу у шантажистов.

— Ох...

— А я вот думаю иначе, — сын достал из кармана маленькую бархатную коробочку. — Я купил кольцо. Сегодня вечером сделаю предложение.

— Я не хотел жениться под давлением, это правда. Но сейчас ситуация изменилась. Нам нужно защитить нашу семью. Юридически. Чтобы никакие "добрые родители" не могли манипулировать имуществом, квартирой, будущими детьми. Мы распишемся тихо, без банкета. Просто чтобы стать мужем и женой перед законом.

— А сваты? Они же подумают, что победили.

— Пусть думают что хотят, — жестко сказал Антон. — Мы с Катей решили, что после свадьбы сократим общение с ними до минимума. Раз они готовы разрушить нашу жизнь, значит, им нет места в нашем ближнем круге. Они получат свой штамп, но потеряют дочь.

Вечером Катя прислала мне фото кольца на пальце и подпись: "Я сказала ДА. Люблю вас, мама Люда и папа Витя".

Я плакала от радости и от горечи одновременно. Радость за детей, которые прошли проверку на прочность. Горечь от того, что близкие люди, сваты, своими руками уничтожили доверие и теплоту в семье.

Через месяц они расписались. Сватов не позвали. Те обиделись смертельно, звонили нам, кричали, что мы "настроили детей против них". Я просто положила трубку.

Теперь у нас есть официальная невестка. И есть война с ее родителями, которая, похоже, затянется надолго. Но главное — дети вместе. И они счастливы, вопреки всему.