Маленькая пенсия? А нечего ныть — нужно уметь распоряжаться деньгами!

Лично для меня жизнь на пенсии хороша! Я этого слова не боюсь и не стесняюсь. Наоборот, иногда даже с удовольствием произношу: «Я — пенсионерка». Звучит, как звание. А те, кто постоянно ноют, что денег не хватает, просто не умеют ими правильно распоряжаться.

Вот недавно у меня произошёл спор по этому поводу с моей сватьей — тоже пенсионеркой. Мы с ней ровесницы почти, свели нас дети: мой сын и её дочь женаты уже больше десяти лет. Казалось бы, жизненный опыт плюс‑минус одинаковый, а отношение к деньгам — небо и земля.

Сидим у неё на кухне, пьём чай с её фирменным пирогом с капустой (кстати, пирог отличный). И тут она в очередной раз начинает жалобную пластинку:

— Не хватает мне, Надь, на жизнь. Пенсия грошовая, цены кусаются. Только коммуналку заплати, продукты купи — и всё, считай, голая.

Я слушаю, киваю, а сама думаю: «Ну началось…» Потому что жалуется она регулярно, а делать что‑то, чтобы облегчить себе жизнь, не хочет.

А я так считаю, что о своей старости нужно заботиться смолоду. Не тогда, когда тебе уже шестьдесят и ты с удивлением обнаружила, что государство не собирается носить тебя на руках, а раньше.

Вот сватья — она всю жизнь просидела в своей библиотеке на полставки и в ус не дула. Работала «за идею», как она сама любила говорить. Книжки ей ближе денег были. Никаких подработок, никаких попыток повысить квалификацию, вырасти в должности. Вышла замуж, родила дочь, потом как-то само собой всё шло: муж зарабатывает, она при книжках.

Я помню, как она в тридцать пять лет гордо говорила:

— Мне моего хватает. Зачем мне ваши эти переработки? Надо жить, а не пахать.

Не думала о том, какую пенсию она по старости лет получит. Вот и получила свои 25 тысяч. Её право, конечно. Но теперь слушать жалобы…

Что касается меня, то я всегда стремилась к высоким заработкам. Не потому, что жадная, а потому что была одна с двумя детьми и прекрасно понимала: никто меня «обеспечивать» не будет.

По образованию я инженер, а начинала вообще с простого техника на заводе. Потом доучилась заочно, получила диплом, потихоньку поднималась по служебной лестнице. И мало того, что всегда работала полный рабочий день, так ещё и подработками не гнушалась. В выходные бухгалтерии помогала отчёты сводить, по вечерам иногда чертежи делала на дом.

А иногда на основной работе приходилось трудиться в две смены. Был период, когда в цеху людей не хватало, так мы по двенадцать часов стояли. Домой приходила, падала, но знала: за это мне заплатят.

И потом, я старалась экономить, не позволяя себе лишнего. А лишнее в моём понимании — это ненужное, без чего вполне можно обойтись. Платье «на один раз надеть»? Нет. Новая шуба, когда старая ещё живая? Обойдусь. Очередной кредит «на отдых», как сейчас модно? Даже слушать не хочу.

Всё это не от жадности, а от понимания: каждый мой рубль должен знать, куда он идёт.

Что в итоге? Я смогла обеспечить детей и дать им хорошее образование. Сын сейчас инженер‑программист, дочь — врач. В своё время купила машину и дачу. Дача была не «золотой особняк», а обычный домик в СНТ, зато летом мы с детьми там жили, картошку сажали, ягоды собирали. Машина помогала и туда мотаться, и в город по делам.

Достигнув пенсионного возраста, я не сразу ушла на заслуженный отдых, а ещё несколько лет продолжала работать. Во‑первых, здоровье позволяло, во‑вторых, это дополнительные годы стажа и доплаты.

В итоге пенсия у меня сейчас, с учётом всех надбавок и доплат за выслугу и вредность, около 40 тысяч рублей. Плюс небольшие проценты по вкладу. И я не чувствую себя нищей, как бы грубо это ни звучало.

Мы живём в Москве, и здесь, конечно, пенсия выше, чем в некоторых других регионах. Но и стоимость жизни здесь дороже, никто не спорит. Продукты питания, платная медицина, коммуналка, про развлечения вообще молчу — в театр билет как крыло самолёта.

Дачи и машины у меня сейчас нет. Я их продала несколько лет назад, потому что содержать их стало затратно. В дачу, как известно, мы больше вкладываем, чем получаем от неё. Круглый год платишь за участок, за электричество, за охрану, что‑то строишь, что‑то ремонтируешь. А проводишь там максимум три‑четыре месяца в году.

И потом, здоровье уже не то, чтобы в грядках колупаться. Спина болит, давление скачет. Я честно посчитала: сколько я трачу на дачу и сколько получаю удовольствия. Сошлось не в пользу удовольствия.

Что касается машины, так бензин нынче дорогой, каждый год нужно покупать ОСАГО, техосмотр, а без нормального обслуживания не обойтись — всё это стоит немалых денег. Да и куда мне теперь ездить, раз дачи нет?! В магазин доехать можно и на автобусе, а в театр — в метро даже удобнее, парковку искать не надо.

Так вот, дачу и машину я продала. Часть денег поделила между сыном и дочерью — помогли им с первоначальным взносом за ипотеку. А оставшуюся часть положила в банк под проценты. Так что у меня каждый рубль на меня работает, как я люблю говорить.

А сватья жалуется, что много денег уходит на коммуналку.

— Я шесть тысяч за свою однокомнатную квартиру плачу, включая телефон и электричество, — говорит она, закатывая глаза.

— А я — в два раза меньше, — отвечаю я спокойно.

— Как так? Ведь у тебя такая же квартира, как и у меня, — удивляется сватья. Она живёт в соседнем доме, планировка у нас типовая.

— А у меня льгота 50% как ветерану труда, — говорю я. — Надбавка за выслугу, плюс городская доплата.

— Конечно, кому-то льготы, а кому-то ничего, — обижается сватья.

Я не выдерживаю:

— Так я всю жизнь трудилась и на пенсию ушла не по возрасту, а позже. Льготы эти не с неба упали. А ты мало того, что работала на полставки, так ещё и ни дня лишнего не проработала после выхода на пенсию. Вот тебе льготы и не положены, раньше надо было думать.

Она ворчит что‑то себе под нос, но не спорит.

Потом началось про продукты.

— Продукты нынче дорогие, — продолжает жаловаться сватья, заглядывая в свой чек после магазина. — Колбаса, сыр, рыбка… Никакой пенсии не хватит.

— Мне пятнадцать тысяч в месяц на еду вполне хватает, — отвечаю я. — В среднем пятьсот рублей в день.

Сватья чуть чаем не поперхнулась.

— Как так?! — удивляется. — У меня уходит больше. Я только за прошлую неделю восемь потратила!

— Ну, я ем простую пищу и стараюсь экономить, — объясняю. — Не покупаю дорогую говядину и рыбу, а тем более полки кулинарии.

Привожу пример, как для школьников:

— Например, купила курицу. Целиком. Разделала: из спинки и крыльев — суп на три дня, из грудки — котлеты или запеканку, из бёдер — жаркое. На несколько дней первое и второе тебе обеспечено. Свежие фрукты и овощи покупаю только в сезон, когда они дешёвые, а не зимой, когда стоят, как чугунный мост. Зимой — морковка, капуста, свёкла, яблоки. Всё.

— А как же колбаска копчёная, рыбка красная — на бутербродик с маслом на завтрак? — спрашивает сватья с тоской.

— А я это вообще не покупаю, — честно говорю. — Колбаса, особенно копчёная, — сплошная химия и жир. Красная рыба — праздник, а не каждодневная еда. На завтрак у меня овсяная или рисовая каша. Иногда могу омлет приготовить. Творог люблю. А от сливочного масла давно отказалась — лишний холестерин в нашем возрасте вреден! Немного растительного — и хватит.

— Да ты во всём себе отказываешь, — качает она головой. — Я так не могу!

Да что там сватья. Думаете, она одна такая? Когда хожу в магазин, нередко вижу, как пенсионеры накладывают в тележки ненужные и вредные продукты.

Накупят замороженных полуфабрикатов — пельмени, наггетсы, готовые котлеты — по акции, колбас, сосисок, конфет кило, сладкой газировки, чипсов. А потом жалуются у кассы, что «пенсии не хватает, всё подорожало».

А ведь без всего этого вполне можно обойтись, заменив другими, более дешевыми, но полезными продуктами: крупы, бобовые, сезонные овощи, недорогие части курицы. Да, это надо помыть, почистить, что‑то самому приготовить, а не только разморозить и поджарить. Но зато организм скажет «спасибо» и кошелёк тоже.

— А ведь ещё и на лекарства надо, — продолжает ныть сватья. — Давление, сердце…

— Ну, не такие уж мы с тобой и больные, — отвечаю я. — Полторы тысячи в месяц на таблетки от простуды и давления вполне достаточно. Остальное — движения побольше, не есть на ночь и нервы беречь.

— Хорошо тебе говорить, — попрекает она, — у тебя пенсия в полтора раза больше моей. У тебя ещё и остаётся!

— Так ты же сама спрашиваешь, — вздыхаю. — Я тебе по полочкам разложила. При таком раскладе, что я привела, у тебя, хоть немного, но тоже оставаться должно.

Я даже села и при ней примерно прикинула: Коммуналка — шесть тысяч. Еда — пусть даже не пятнадцать, а двадцать. Лекарства — тысяча-полторы. Итого — двадцать семь с половиной. У неё пенсия двадцать пять плюс кое-какие доплаты. Да, туговато, но если чуть урезать «колбаску и рыбку», уже станет легче.

— Эти деньги, что остаются, — продолжала я, — ты можешь откладывать на крупные покупки. Пусть хотя бы по тысяче-полторы в месяц. А если понадобится, потратить на непредвиденные расходы или чем‑то себя побаловать. Я вот, например, если нужно, и детям готова помочь. Не каждый месяц, конечно, но на что‑то серьёзное — почему нет?

— Вот и помогай, раз такая богатая! — обиделась сватья. — Раздавать советы — это не деньги давать. А мне бы только себя прокормить, больше ни на что не хватает!

В общем, поссорились мы с ней тогда на этой почве. Она хлопнула дверцей холодильника, я встала из‑за стола, сказала, что не собираюсь дальше слушать стенания вперемешку с упрёками.

Эх, ничего она не поняла. Я же ей по полочкам разложила, как можно на пенсию двадцать пять тысяч прожить и ещё немного откладывать. Да, не шикуя, без красной икры по утрам, но с нормальной едой и оплаченными счетами. Она же не хочет напрягаться и пересматривать привычки, гораздо привычнее жаловаться, что «всё плохо и все вокруг виноваты».

А я так считаю: нечего ныть. Что заработала, то и получила. Никто никому ничего сверх заработанного не должен. Нужно уметь распоряжаться деньгами, тогда и хватать на всё будет, насколько это вообще возможно в наших реалиях. Ну а если очень хочется жить «как по телевизору», с красной рыбкой, колбаской и готовой едой каждый день — тогда надо было и работать «как по телевизору», а не на полставки в библиотеке.