Мало того что живём со свекровью, так муж ещё и всю зарплату ей отдаёт

Мне недавно исполнилось тридцать два. И я впервые за пять лет семейной жизни поймала себя на мысли, что в собственной семье чувствую себя квартиранткой.

Я всегда считала Андрея хорошим мужем – добрым, спокойным, внимательным. Он из тех мужчин, которые никогда не забудут купить тебе любимый йогурт и обязательно накроют ноги пледом, если уснула на диване.

Но есть у супруга одна особенность, которая с годами стала для меня настоящей пыткой. Он совершенно не умеет и не любит спорить со своей матерью. Хотя со мной Андрей готов сутки вести дискуссию из-за какой-нибудь мелочи! 

Когда после свадьбы муж сказал, что мама разрешает нам переехать к ней, это казалось хорошей идеей. Поживём вместе, пока не накопим на собственное жильё.

Пять лет назад мне казалось, что это ненадолго. Но за это время цены так выросли, что наш переезд всё откладывается «до лучших времён».

Я из-за этого очень переживаю, потому что надоело чувствовать себя не женой, а маленькой девочкой. Ведь Валентина Петровна с самого начала установила такой порядок, при котором и я, и Андрей остаёмся несамостоятельными детками.

Свекровь после переезда сразу заявила, что все зарплаты мы должны переводить ей.

Сначала я отнеслась к этому спокойно. Хозяйством первые пару лет после свадьбы заниматься не особо хотелось. А мать мужа действительно умела считать деньги и тратила их с умом. 

Она покупала продукты по акциям, заранее составляла меню на неделю, никогда не брала в магазине ничего лишнего.

А сейчас я устала от этого. 

Хочется однажды проснуться и приготовить на завтрак то, что люблю я. Купить, наконец, красивую скатерть, поменять шторы. 

На прошлой неделе я принесла домой кусок дорогого сыра. Купила, потому что просто захотелось.

Свекровь посмотрела на упаковку, потом на меня и спокойно спросила:

- А зачем?

- Просто захотела попробовать, – хмуро ответила я.

Она покачала головой и сказала, что за эти деньги можно было купить три пачки творога. Вот тогда я впервые и почувствовала раздражение.

Потом такие мелочи стали накапливаться, назревал конфликт.

Если я заказывала доставку еды в выходной, то получала выговор: зачем, мол, переплачивать за то, что можно приготовить дома?

Андрей же искренне не понимал, из-за чего я злюсь.

- Но мама действительно умеет экономить, – говорил он. – Мы бы без неё в два раза больше тратили.

Вот тогда я впервые за годы совместной жизни разозлилась на супруга по-настоящему. Даже назвала его тряпкой.

Андрей никогда не хотел ссориться с матерью. Он считал её строгой, но справедливой. Муж видел сильную женщину, которая одна вырастила его, выплатила ипотеку, сохранила квартиру и привыкла держать всё под контролем.

А я в лице свекрови столкнулась с человеком, который не считал меня достаточно взрослой и самостоятельной даже в тридцать два года.  

После ссоры с Андреем я несколько дней старалась не говорить ни с ним, ни со свекровью. Оба меня раздражали.

Но мать мужа прервала это молчание первой. 

- Чего ты на Андрея срываешься? Если тебя не устраивает мой порядок, можно сказать прямо, – заявила свекровь.

Я сказала, что просто хочу самостоятельно распоряжаться хотя бы частью наших денег. Валентина Петровна ответила, что, мол, квартира принадлежит ей и именно поэтому она отвечает за хозяйство. 

- За пять лет у нас ни разу не было ситуации, когда семье нечего было есть или нечем платить за счета. Какие ко мне претензии? – раздражённо продолжила она.

Я возразила, что дело не в еде и счетах, а в том, что не чувствую себя здесь хозяйкой.

Свекровь посмотрела на меня очень внимательно и спокойно выдала:

- Хозяйкой чего? Моей квартиры?

Я не нашлась, что ответить. Это был удар точно в больное место.

Да, мы действительно жили в её квартире. Но ведь она сама так решила! 

Разве это означает, что я должна всю жизнь спрашивать разрешения на каждую покупку?

Через пару дней после этого разговора пришла зарплата. Я перевела свекрови только половину суммы, а остальное оставила на своём счёте.

И впервые за пять лет почувствовала странное, почти детское удовольствие от этого маленького протеста.

Вечером Валентина Петровна сообщила, что с первого числа оплата за коммунальные платежи и продукты будет разделена между нами по-другому.

Андрей, узнав об этом, вышел из себя: 

- Зачем ты это сделала? Хочешь бешеные деньги за аренду платить? А если мать нас выгонит? 

А на следующий вечер свекровь, действительно, собрала нас за столом и сказала, что больше не будет заниматься нашим бюджетом. Но тогда, мол, нам придётся либо начать платить ей за проживание, либо искать собственное жильё.

Андрей молча посмотрел на меня. В его взгляде была смесь страха и раздражения. Он злился не на мать, а на меня!

Мне стало больно и обидно. А, может быть, за всё это время мы так и не стали отдельной семьёй? 

Чего он так нервничал? Плохо это или хорошо, но у нас появился шанс уйти от мамы мужа и начать новую жизнь. Немного денег у нас есть, можем рискнуть. 

Но я теперь не уверена, что Андрей этого хочет. А я больше просто физически не могу находиться под одной крышей с его мамой. Так что выбор ему всё равно придётся делать – не получится отмолчаться.