Мама крепко обиделась, когда мы ради ее величества не стали отвлекать дочь от уроков

Мне очень непросто поддерживать общение с мамой. Если коротко, она живёт в уверенности, что она – королева, а мы вокруг – некая обслуга, которая должна по щелчку пальцев отказываться от своих планов, дел, обязательств, лишь бы её величеству вдруг не стало грустно и одиноко.

Зато сама мама будет очень долго размышлять на тему, а стоят ли даже самые простые пожелания других людей хотя бы капли её внимания. Прямо такие красивые, крепкие двойные стандарты: ей – внимание немедленно и безоговорочно, от неё – если звёзды сойдутся, настроение будет подходящим и погода за окном не подведёт.

Сколько раз я ссорилась с мамой из-за её характера – уже и не счесть.

К примеру, когда училась в институте, мне было искренне непонятно, почему я должна была во время сессии договариваться с преподавателями о переносе экзаменов, лишь потому, что мама внезапно «соскучилась» и ей захотелось, чтобы я приехала к ней на пироги.

— Мать у тебя одна, — говорила она. — Экзаменов у тебя ещё будет вагон, а я вот буду не всегда.

Или другой пример: только мы с мужем (тогда ещё молодожёны) договоримся в выходные куда‑то сходить, тот же театр или поездка за город, как звонок:

— Я в субботу одна дома, приезжай. Всё остальное подождёт.

У меня и сейчас в голове не появилось ни одной внятной мысли, почему именно так должно быть. Мамины объяснения в духе:

— Мать у тебя одна, а если она по тебе соскучилась, то дела могут подождать, —

ничего для меня не прояснили.

Особенно, если вспомнить, что сама мама тем же не спешит отвечать.

Ни я, ни муж никогда не пытались взгромоздиться ей на шею. Но были случаи, когда нам её помощь была очень желательна.

Например, как-то раз мы улетали на море на неделю. Простая просьба:

— Мам, зайди, пожалуйста, к нам два‑три раза: полей цветы и посмотри, всё ли в порядке. Мы живём в соседнем районе, ключ есть, код на домофоне тот же.

Мама начала вздыхать:

— Ой, а вдруг я забуду? А вдруг мне будет тяжело идти? А если у меня дела будут?

Уговоры заняли несколько дней. В итоге она нехотя согласилась:

— Ладно. Но помни: я вам не домработница.

После возвращения я увидела, что цветы, в принципе, живы, но было ощущение, что каждый полив стоил ей титанических усилий, и теперь она считает это серьёзной жертвой, заслуживающей пожизненной благодарности.

Больше мы к ней с подобными просьбами не обращались.

Были ещё истории, когда нам нужно было с кем-то оставить нашу дочку, Глашеньку. Болело горло, нужно было вдвоём к врачу, или внезапное собрание у мужа, а я застряла в пробке.

— Мам, можешь приехать, посидеть с Глашей пару часов? — осторожно спрашивала я по телефону.

Ответ почти всегда был один и тот же:

— Я уже не в том возрасте, чтобы нянчиться. Не царское это дело – сидеть с ребёнком! Вы молодые – вот и вертитесь.

Хорошо, что свекровь у нас золотая женщина – помогает с внучкой, насколько может. А моя мама при этом свято уверена, что внучка обязана её боготворить.

За что, правда, до конца не ясно.

За кулёк дешёвых конфет и «козу рогатую» при встрече? На большее маминых душевных сил не хватает. Может ещё картинку из «Одноклассников» прислать с надписью «самой любимой внучке от самой любящей бабушки».

Несмотря на все эти причуды, до недавних пор я даже не думала рвать связи.

Во‑первых, муж этого никогда не требовал. Он, хоть и раздражался иногда от маминого поведения, всегда говорил:

— Это твоя мать. Тебе решать, как с ней общаться.

Во‑вторых, у меня, кроме неё, нет кровных родственников. Отеца я никогда не видела — мама о нём говорит мало и неохотно. Бабушка и дедушка давно ушли в лучший мир.

Поэтому, как бы тяжело нам всем это ни давалось, мы старались поддерживать хотя бы намёк на хрупкий мир. Пусть странный, однобокий, но всё же мир.

Но последний случай наконец-то заставил нас задуматься: а стоит ли это вообще того?

В тот злополучный день всё началось вполне стандартно.

Среда, вечер. Мы только закончили ужин, я мыла посуду, Глаша за своим письменным столом в комнате колдовала над какой‑то поделкой — школе задали.

Звонок телефона. На экране – «Мама».

— А я тут прохожу мимо вашего дома, — бодро заявляет в трубку. — Думаю, дай зайду. Давайте, что ли, чайку попьём.

Прекрасно знаю, что она живёт в трёх остановках от нас и «проходит мимо» только целенаправленно, но спорить бесполезно.

— Хорошо, ставлю чайник, — вздохнула я.

Мама любит свалиться на голову, словно внезапный, обильный снегопад: без предупреждения, без «вы дома или нет», без «вам удобно?». В этом она вся.

Поскольку она обычно не засиживается дольше часа — выпьет чай, расскажет пару историй, вздохнёт про одинокую старость и уходит, — мы не особо препятствуем таким визитам. Терпимо.

Дочка у нас тоже обычно участвует в этих чаепитиях: ей всё равно интересно, что «настоящая бабушка» рассказывает.

Но в этот раз ей было совсем не до чая.

В школе Глашеньке задали поделку, причём не из серии «палку к палке приклей», а вполне серьёзный творческий проект. Сдавать её надо было в четверг, то есть утром следующего дня.

Глаша загорелась — учительница сказала, что лучшие работы повезут на районный конкурс.

У неё была грандиозная, по меркам восьмилетней девочки, задумка: картонный корабль со сказочными персонажами. На палубе — Колобок, Красная Шапочка, Буратино, а на мачте – флаг с золотой рыбкой. Я сама удивилась, когда она мне об этом рассказывала.

К моему приходу с работы дочка уже всё распланировала, разрезала картон, раскрасила детали и, прервавшись только на обед, сразу же вернулась к ножницам, клею и фломастерам.

К моменту прихода моей мамы Глаша всё ещё была глубоко занята своим кораблём.

Когда раздался звонок в дверь, она выглянула из комнаты, посмотрела на часы (серьёзная такая) и сказала:

— Мам, я поздороваюсь и побегу доделывать, хорошо?

Я одобрительно кивнула.

Дочь выскочила в прихожую, быстро, но вежливо поздоровалась с бабушкой, получила эту самую «козу рогатую» и, извинившись, юркнула обратно в свою комнату.

То есть она не проигнорировала бабушку, не спряталась, а именно поздоровалась и вернулась к своим делам.

Маме это, разумеется, не понравилось.

Она поставила сумку в коридоре, сняла пальто и капризным тоном спросила:

— А почему это Глашенька от меня прячется? Не уважает родную бабушку, да? Надо лучше учить ребёнка хорошим манерам!

Я старалась сохранять спокойствие:

— Мама, она не прячется. Она делает важную для неё поделку на завтра. Сроки горят.

— Ради любимой бабули можно и отложить уроки на часок, — громко возразила мама так, чтобы Глаша обязательно услышала её через закрытую дверь.

Дочка, конечно же, услышала и тут же прибежала в кухню – глаза виноватые:

— Бабушка, ну я правда совсем не могу сейчас попить с вами чай! – быстро заговорила она. – Иначе не успею доделать свой волшебный домик… ну, кораблик. Учительница сказала, завтра обязательно надо принести.

Я погладила её по голове и мягко отправила обратно:

— Иди, доделывай. Мы с бабушкой сами чай попьём. Потом покажешь нам корабль.

Нечего отвлекаться от творческого процесса из-за чьих‑то прихотей, даже если это бабушкины прихоти.

— Вы слышали, как она со мной разговаривает?! — вспыхнула мама, как спичка, когда дверь за Глашей закрылась. — Да это же хамство!

Я попыталась сгладить:

— Никакого хамства не было. Ребёнок нормально и по существу объяснил, почему не сможет с нами посидеть. Она же извинилась.

— Ладно, хватит ругаться, — вклинился муж и, как настоящий дипломат, деликатно повёл мою маму на кухню. – Пойдёмте пить чай.

Но мама не собиралась успокаиваться.

— Неужели какая-то вшивая поделка может быть дороже родной бабушки?! – возмущённо воскликнула она, уже усаживаясь за стол.

Я мысленно досчитала до десяти и всё-таки вступила в дискуссию.

Пришлось едва ли не языком себе стереть, объясняя, насколько для Глаши важен этот кораблик. Что для неё это не «вшивая поделка», а мини-проект, которым она горит, в который вкладывается, где мечтает победить.

Мама по‑прежнему не желала сдавать позиции и выдала «гениальное» предложение:

— А вы потом доделайте эту безделушку за Глашу. Слышала, сейчас все родители так поступают. На конкурс всё равно смотрят на результат, а не кто клеил. Чем вы хуже?

— Тем, что у нас другие принципы, – отчеканила я. – Глаше принципиально важно сделать именно самой. Мы помогаем только в крайних случаях – если что‑то совсем по силам не подходит.

Муж, пытаясь разрядить обстановку, в шутку предложил:

— А может, это вы к ней присоединитесь? Вместе с внучкой поделку сделать – и пообщаетесь, и поможете. Вы же вроде соскучились по ней.

Мама юмора не оценила.

— Домашние задания – исключительно забота родителей! – наотрез отрезала она. – Бабушка нужна для непринуждённого общения, подарков, прогулок. Я не собираюсь сидеть и клеить какой‑то картон.

«Непринуждённого» тут как раз и не пахло.

— Мам, ты уже пятнадцать минут заставляешь ребёнка бросить свои дела ради своей персоны, — не сдержалась я. — Вот это как назвать?

Мама вскочила, стукнула кулаком по столу:

— Всё, чай отменяется! – выпалила она. – Не желаю вас знать, семейка грубиянов и эгоистов!

И стремительно покинула нашу квартиру, громко хлопнув дверью.

Честно, по инерции я ещё пару раз попыталась ей позвонить.

Сначала просто чтобы сказать:

— Мама, ты перегнула палку.

Потом, когда остыла, – уже более нейтрально.

Но в ответ – тишина.

Оказалось, что мама занесла наши номера в чёрные списки. Соседка её как‑то между делом сказала:

— Ой, Анна, твоя мама сетовала, что «пришлось вас заблокировать, потому что вы неблагодарные».

Вот так: посмели перечить её королевскому величеству – получили немедленную опалу.

Наверное, это должно было когда‑нибудь случиться.

У нас с мужем было ощущение, что мы всё время ходим по тонкому льду: только что‑то не по маминому – сразу обиды, слёзы, манипуляции.

И вот лед треснул.

Честно, вместо трагедии я почувствовала… облегчение.

Не будем больше «оскорблять судьбу», как она любит выражаться, и мельтешить перед её взором своими холопскими физиономиями.

У нас есть своя семья, своя жизнь, свои приоритеты.

И успехи дочери, её уверенность в себе, её умение доводить начатое до конца нам куда дороже капризов моей матушки.

А если для мамы «любовь внучки» измеряется количеством чаепитий и готовностью бросить всё по щелчку пальцев – ну что ж, это её выбор.

Наш – другой.