Мама отправила сестру жить ко мне, но не учла, что я и без сестры едва свожу концы с концами

Мама позвонила в воскресенье вечером, когда я только вернулась с работы и собиралась открыть учебник.

— Я решила отправить к тебе сестру, — сказала она. — Она окончила техникум, хочет работать в городе. Ты ей поможешь освоиться.

— Мам, у меня комната, — сказала я.

— Ну и что. Вдвоём даже веселее. Она тебе по хозяйству поможет.

— Я работаю и учусь, у меня нет времени её устраивать.

— Она взрослая девочка, сама устроится. Ты просто пусти её пожить.

Я хотела сказать много чего. Сказала только — хорошо.

Это была моя ошибка. Первая из нескольких.

Сестра приехала в пятницу с большой сумкой и хорошим настроением. Мама купила ей новые вещи на первое время и билет — это был её вклад в операцию «устройство младшей дочери в городе». Дальше, как выяснилось, предполагалось, что справимся сами.

В выходные я купила ей проездной — пять тысяч, потому что без него по собеседованиям не поездишь. Добавила на еду ещё пять. Итого десять тысяч за два дня, которых у меня не лишние — у меня вообще нет лишних денег, есть деньги на комнату, на еду и на учёбу, и между ними расстояние такое, что не разгуляешься.

Она уходила с утра, возвращалась вечером, рассказывала про собеседования. Я слушала и кивала, и думала про деньги, которые заканчиваются.

Неделя прошла. Предложений о работе — ноль.

В воскресенье я посчитала, что осталось. Хватало заплатить за комнату и прожить примерно две недели — очень скромно, без лишнего. Потом — всё.

Я решила поговорить с сестрой.

— Нам нужно серьёзно поговорить, — сказала я вечером.

— Что случилось? — она смотрела в телефон.

— Деньги заканчиваются. Серьёзно заканчиваются.

— Ну я же говорила — с первой зарплаты всё отдам.

— До первой зарплаты нам нужно дожить, — сказала я. — С понедельника тебе нужно выйти на любую работу. Курьером, в кафе, в магазин — куда угодно. Просто чтобы были деньги.

— Но я ищу по специальности, — она наконец оторвалась от телефона. — Если сейчас пойду курьером, когда я буду ходить на нормальные собеседования?

— В свободное время, — сказала я.

— Это нереально.

— Нереально — это когда через две недели у нас не будет денег на еду, — сказала я. — Вот это нереально. А работа курьером — это реально. Там берут сразу.

Она посмотрела на меня с тем выражением, которое я помнила ещё с детства — когда ей говорят что-то неприятное и она решает, признавать это или нет.

— Ты преувеличиваешь, — сказала она.

— Покажи мне, где я преувеличиваю, — я взяла телефон, открыла приложение банка и показала ей остаток.

Она посмотрела на цифру. Помолчала.

— Ладно, — сказала она. — Схожу куда-нибудь.

В понедельник она ушла с утра. Я работала, потом была пара, я вернулась домой в восемь вечера и спросила, как прошло.

— Ходила на два собеседования по специальности, — сказала она.

— А насчёт временной работы?

— Не успела сегодня.

Во вторник то же самое.

Я позвонила маме.

— Мам, у нас заканчиваются деньги, — сказала я. — Она не может найти работу по специальности, а временную отказывается брать. Я не знаю, что делать.

— Ну, потерпи ещё немного, она найдёт, — сказала мама.

— Мам, ты понимаешь, что через две недели нам нечем будет платить за еду?

— Ну не голодать же вы будете.

— Именно это я и пытаюсь объяснить — может голодать.

— Ты драматизируешь, — сказала мама. — Я и так помогла — купила ей вещи и билет. Больше нет возможности.

Я закончила разговор, положила телефон и почувствовала, как по лицу текут слёзы. Просто текут сами, я их не останавливала — некогда было останавливать, надо было думать, что делать дальше.

В среду вечером я снова села с сестрой.

— Послушай, — сказала я. — Я тебе объясню, как это выглядит с моей стороны. Я работаю, я учусь, я снимаю комнату. У меня нет родителей за спиной, которые закрывают дыры. Всё, что есть — я зарабатываю сама. Когда ты приехала, я потратила на тебя десять тысяч. Это не упрёк — я понимала, что так будет. Но сейчас денег нет. Совсем. И мне страшно.

Она смотрела на меня.

— Я не понимала, что всё настолько серьёзно, — сказала она тихо.

— Я тебе говорила.

— Ну, ты говорила, что деньги заканчиваются. Я думала, что у тебя ещё есть запас.

— Откуда запас? — я посмотрела на неё. — Ты видела мою комнату. Ты видела, как я живу.

— Я думала — мало ли. Может, отложено где-то.

— Нет ничего отложенного, — сказала я. — Я каждый месяц в ноль. Это моя жизнь.

Сестра помолчала. Потом сказала что-то, чего я не ожидала.

— Мне стыдно, — призналась она. — Я думала, что быстро найду работу, и всё само решится. Я не думала, что так затянется.

— Диплом техникума по экономике — это хорошо, — сказала я. — Но люди с высшим образованием ищут работу по полгода. Ты за неделю не найдёшь по специальности. Это не твоя вина — просто так работает рынок.

— Что мне делать?

— Завтра идёшь в службу доставки или в любое кафе. Берёшь первое, что дают. В свободное время продолжаешь искать по специальности. Это не навсегда — это пока.

Она кивнула.

— А если меня выгонишь? — спросила она тихо.

Я посмотрела на неё — на свою сестру, которая приехала в незнакомый город с большой сумкой и хорошим настроением, и не понимала, во что ввязывается.

— Не выгоню, — сказала я. — Но мне нужно, чтобы ты это поняла — не головой, а по-настоящему. Что деньги кончаются — это не фигура речи. Это факт.

— Я поняла, — сказала она. — Я поняла только сейчас, наверное.

На следующий день она вернулась в три часа дня.

— Взяли, — сказала она с порога. — В службу доставки. С завтрашнего дня.

Я выдохнула — так, как выдыхают после чего-то, что держало тебя в напряжении несколько дней.

— Хорошо, — сказала я.

— Первые деньги — тебе, — сказала она. — Я серьёзно.

— Сначала на еду, — ответила я. — Потом разберёмся.

Мы помолчали. Потом она спросила, что готовить на ужин, и я сказала, что есть гречка и яйца, и она сказала, что сделает что-нибудь из этого, и пошла на кухню.

Я сидела в комнате и думала о том, что всё ещё страшно — две недели это две недели, и пока первой зарплаты нет, легче не станет. Но что-то сдвинулось.

Она поняла. Наконец поняла.

Иногда это единственное, что можно сделать в такой ситуации — объяснить человеку, что происходит по-настоящему, и надеяться, что он услышит.

Она услышала.