Мама превратила квартиру в свалку из-за группы "отдам даром". Отец готов сбежать из дома

Я никогда не думал, что столкнусь с такой проблемой. Когда читаешь о всяких зависимостях – алкоголь, игры, соцсети – кажется, что это где-то далеко, не про твою семью. Но оказывается, зависимым можно стать от чего угодно. Даже от бесплатного хлама.

Моей маме 52 года. Она всегда была нормальным, адекватным человеком. Работала бухгалтером, следила за собой, любила порядок в доме. С отцом прожили вместе тридцать лет, обычная крепкая семья. Я с женой и ребенком живем отдельно, но часто приезжаем к родителям. Точнее, приезжали. Теперь я боюсь туда ехать.

Все началось четыре месяца назад. Мамина коллега Светка, большая любительница халявы, добавила ее в местную группу "Отдам даром". Говорит, мол, смотри, какие вещи люди отдают бесплатно, можно и для дачи что-то взять, и вообще полезно.

Первые недели две все было относительно безобидно. Мама листала объявления по вечерам, иногда показывала отцу: "Смотри, какой диванчик отдают!" Отец кивал, не особо вникая. Я тоже не придавал значения – ну смотрит человек что-то в интернете, с кем не бывает.

Потом мама взяла первую вещь. Это был журнальный столик. Я как раз заехал к родителям в тот выходной и увидел отца, который тащит из машины облезлый стол на трех с половиной ножках.

– Пап, это что? – спросил я.

– Спроси у матери, – буркнул отец. – Сорок минут ехали за этим... за этим...

Мама вышла на лестничную площадку, сияющая:

– Видишь, какой столик! Бесплатно! Я его отшкурю, покрашу – будет конфетка!

– Мам, у вас же есть столик. Новый.

– А этот на балкон! – радостно объявила она.

На балконе и так стояло достаточно мебели. Но я промолчал. Зря.

Через неделю мама позвонила мне в семь утра в субботу:

– Антон, ты можешь подъехать к нам с машиной? Срочно!

Я испугался – думал, что-то случилось. Примчался. Оказалось, нужно ехать на другой конец города за... тремя пластиковыми вешалками и двумя кастрюлями без крышек.

– Мама, ты серьезно?! – я не мог поверить. – Ты подняла меня в субботу в семь утра ради этого?! Такие вешалки стоят копейки!

– Но здесь они бесплатные! – мама была абсолютно уверена в своей правоте. – И кастрюли хорошие, импортные!

– У тебя дома двадцать кастрюль!

– А эти для консервации!

Я не поехал. Отказался наотрез. Мама обиделась, три дня не отвечала на звонки. А потом я узнал, что она уговорила отца, и он поехал. На работу опоздал на полтора часа, получил выговор от начальства.

Отец работает на заводе мастером смены, мама – в бухгалтерии той же компании. До пенсии им еще работать и работать. Нормальные зарплаты, выплаченная ипотека, машина. Живут не богато, но вполне достойно. Никогда не нуждались в том, чтобы собирать чужое барахло.

Но маму как будто подменили.

Я стал замечать, что когда звоню ей вечером, она отвечает рассеянно, односложно. Слышу, как она быстро печатает на телефоне. Несколько раз просила перезвонить, потому что "занята важным". Оказывалось – пишет людям из группы, пытается успеть забронировать очередную вещь.

Отец жаловался все чаще. Говорил, что мама стала вставать среди ночи и проверять новые объявления. Если видела что-то "ценное", будила его и требовала, чтобы он утром, до работы, заехал забрать.

Один раз отец не выдержал:

– Галина, мне на работу в шесть утра! Какой, к черту, торшер?! У нас четыре лампы в квартире!

– Ничего ты не понимаешь! – кричала мама. – Это винтажный торшер! Его можно продать потом!

– Так продай сейчас! Зачем тебе?

– Я сначала соберу коллекцию!

Коллекцию. Торшеров. Я услышал это и понял, что дела плохи.

Когда я приехал к родителям в следующий раз, я ужаснулся. Их двухкомнатная квартира была завалена вещами. В коридоре стояли коробки, через которые было не пройти. В гостиной, где раньше был минимализм и порядок, теперь громоздились пакеты с одеждой, стопки книг, какие-то рамки для фотографий, посуда, пластиковые контейнеры.

– Мам, что это? – я обвел рукой весь этот хаос.

– Это временно, – отмахнулась она. – Я разберу, разложу.

– Когда?!

– Когда будет время.

Времени не было. Потому что все свободное время мама проводила в телефоне, высматривая новые "сокровища".

Балкон превратился в склад. Там стояли сломанные стулья ("отремонтирую"), старый пылесос ("на запчасти"), детская коляска ("для внуков" – моему сыну уже семь лет, коляска не нужна), три микроволновки (две нерабочие), гора обуви (чужой, поношенной).

Я попытался поговорить с мамой серьезно:

– Послушай, это уже не нормально. Ты понимаешь, во что превращается квартира?

– Ты не понимаешь, – мама смотрела на меня с каким-то фанатичным блеском в глазах. – Люди выбрасывают совершенно нормальные вещи! А я даю им второй шанс!

– Ты даешь им второй шанс сгнить в твоей квартире!

– Ты грубишь мне, – обиделась мама. – Я твоя мать!

Отец начал пить. Не сильно, но по вечерам стал регулярно брать бутылку пива, потом две. Сидел на кухне – единственном месте, где еще можно было нормально находиться – и тупо смотрел в телевизор.

– Пап, ну сделай что-нибудь, – попросил я его.

– Что я могу сделать? – он развел руками. – Я пытался выбросить пару коробок. Она закатила такую истерику... Плакала, кричала, что я ее не уважаю, что я чужой человек.

– Может, к психологу ее?

– Ты попробуй предложи. Я предлагал. Знаешь, что она ответила? Что это мне к психологу надо, раз я не вижу ценности в вещах.

Я позвонил маминой подруге Ольге, с которой они дружат лет двадцать. Та вздохнула:

– Я знаю. Я приходила на прошлой неделе – ужаснулась. Пыталась поговорить, но Галя меня не слушает. Она как зомби. Только и говорит про эту группу.

– А на работе как?

– На работе, говорят, тоже замечают. Постоянно в телефоне сидит. Начальница сделала замечание.

Апогеем стала история с шубой. Какая-то бабушка отдавала старую норковую шубу. На фото было видно, что шуба явно пережила три поколения хозяев – мех вытерся, подкладка в дырах, пахло, наверное, нафталином за километр.

Проблема была в том, что бабушка жила в пригороде, в пятидесяти километрах. Был будний день, отец на работе категорически отказался ехать – у него важная планерка. Мама ему названивала каждые пять минут, умоляла, требовала, скандалила.

Не получив желаемого, она вызвала такси и поехала сама. Потратила две с половиной тысячи рублей на дорогу туда-обратно.

Когда я узнал об этом, позвонил ей:

– Мама, ты потратила две с половиной тысячи на такси, чтобы забрать бесплатную рваную шубу?!

– Она не рваная! Просто требует небольшого ремонта! – возмутилась мама. – И это норка! Понимаешь, настоящая норка!

– У тебя есть своя шуба!

– А эта для... – она замялась, – для особых случаев.

У мамы висела в шкафу отличная дубленка, которую отец подарил три года назад. Она носила ее от силы пять раз.

Но самое страшное началось потом. Мы с женой решили делать ремонт в детской, и нужно было выбросить старую мебель – кровать, которую сын уже перерос, шкаф со сломанной дверцей, потрепанное кресло.

Я по привычке сказал об этом маме по телефону.

– Стойте! – закричала она. – Ничего не выбрасывайте! Везите все мне!

– Мам, это старье. Мы его выбросим.

– Я запрещаю! Слышишь? Все везите мне! Я найду место!

– Где ты найдешь место?! У тебя уже жить негде!

– Это мое дело! Не смейте выбрасывать! Я еще использую!

– На кого?! У тебя нет других внуков!

– Может, появятся! Или я кому-то отдам! В той же группе!

Я понял, что это абсурд. Она забирает вещи из группы "отдам даром", чтобы потом отдать их обратно в группу "отдам даром"?

Мы с женой мебель выбросили. Маме не сказали. Она узнала случайно через неделю, позвонила и не разговаривала со мной месяц. Месяц!

Отец стал выглядеть совсем плохо. Похудел, осунулся, под глазами мешки. Признался, что спит по четыре часа в сутки – мама постоянно проверяет телефон ночью, свет включает, а если видит что-то "ценное", будит его обсуждать.

– Пап, съезжай, – сказал я ему. – Поживи у нас немного.

Он покачал головой:

– Не могу я ее одну оставить. Это же твоя мать. Она больна.

Больна. Да, это единственное объяснение.

Я начал читать про разные зависимости, про синдром Плюшкина, про компульсивное накопительство. Все симптомы сходились. Мама была больна. Это была настоящая зависимость, как от наркотиков или алкоголя.

Проблема в том, что сам зависимый не признает проблему. Мама была абсолютно уверена, что все делает правильно, что экономит, что поступает разумно.

Последней каплей стало то, что она взяла больничный на работе. Две недели. Сказала, что давление. На самом деле просто сидела дома и разбирала накопленный хлам. Точнее, перекладывала его с места на место, потому что выбросить ничего не могла.

Я приехал к ней:

– Мама, посмотри на себя. Ты не мылась, в халате, немытая. Квартира – свалка. Отец спит по четыре часа. Ты взяла больничный, чтобы разбирать хлам. Это ненормально!

– Уходи, – тихо сказала она. – Ты меня не понимаешь.

– Мам...

– Уходи! – заорала она. – Ты как и твой отец! Вы не цените то, что я делаю! Я стараюсь для семьи, экономлю, а вы...

Она расплакалась и ушла в комнату, захлопнув дверь.

Сейчас мы с отцом думаем, как быть. Я нашел контакты психотерапевта, который работает с зависимостями и накопительством. Но как убедить маму пойти? Отец говорит, что попробует поговорить, но я вижу, что он уже на грани.

Жена предлагает собрать семейный совет, пригласить маминых родственников, устроить интервенцию. Может, это сработает.

А может, просто заблокировать ей эту чертову группу. Хотя я понимаю, что она найдет другую.

Я просто хочу вернуть свою маму. Нормальную, адекватную женщину, которая всегда была мне опорой. А не эту одержимую барахлом незнакомку.