Мама решила переписать квартиру на племянника, которого вырастила, а нас с сестрой оставить ни с чем

Когда мне позвонила младшая сестра Катя и сбивчивым голосом попросила срочно приехать, я подумала, что случилось что-то страшное. Бросила всё, села в машину и через полчаса уже стояла у неё на пороге.

— Что произошло? — спросила я, едва переступив порог.

Катя молча протянула мне телефон. На экране было открыто сообщение от нашей тёти Веры, маминой младшей сестры: «Катюша, привет! Слышала, что Люба решила отписать квартиру Максиму. Правильное решение, он ей всю жизнь как сын был. Вы же и так устроены».

Я перечитала несколько раз, не веря глазам.

— Это шутка? — наконец выдавила я.

— Я тоже так подумала, — Катя опустилась на диван. — Позвонила маме. Она подтвердила.

Максим — это наш двоюродный брат, сын тёти Веры. Ему тридцать пять лет, он работает менеджером в какой-то компании, живёт с женой и двумя детьми в съёмной квартире. 

История у него непростая: тётя Вера родила его в восемнадцать лет, отец сразу сбежал, и растила она Максима одна. Вернее, не совсем одна — фактически его воспитывала наша мама.

Тётя Вера после родов уехала в другой город на заработки, оставив младенца на попечение старшей сестры. Максим рос в нашем доме, мама его кормила, одевала, в школу водила. 

Только когда ему исполнилось тринадцать, тётя Вера наконец встала на ноги, вышла замуж и забрала сына к себе.

— Подожди, — я попыталась собраться с мыслями. — Какую квартиру? Ту двушку?

— Ту самую, — кивнула Катя.

Та квартира была куплена мамой и папой, на их общие деньги. Когда папа умер восемь лет назад, квартира по наследству полностью перешла маме. Двухкомнатная, в хорошем районе, с хорошим ремонтом. 

После папиной смерти мама туда даже не въезжала — осталась жить в частном доме на окраине, который достался ей от её отца, нашего дедушки Павла.

Квартиру мама сдавала. Деньги шли ей на жизнь, на ремонт дома, на какие-то свои нужды. Мы с Катей никогда не претендовали на эти деньги — это была мамина собственность, заработанная ею и папой.

Но мы всегда думали, что когда-нибудь, после маминой смерти, эта квартира достанется нам. Мы же родные дочери. Логично ведь?

Переписать квартиру на Максима, минуя родных дочерей?

— Я позвоню маме, — сказала я, доставая телефон.

Мама взяла трубку не сразу.

— Оля, здравствуй, — её голос звучал настороженно.

— Мам, это правда? Про квартиру?

Пауза.

— Вера тебе написала?

— Неважно кто сказал. Это правда?

— Оля, я хотела сама вам с Катей рассказать, просто не нашла пока подходящего момента...

— Мам, ты собираешься отдать квартиру Максиму?!

— Олечка, ты не понимаешь, — мама заговорила примирительным тоном. — Максим в трудной ситуации. Он с семьёй снимает жильё, платит бешеные деньги. У него двое детей, им нужна стабильность. А у вас с Катей всё есть.

Я не поверила своим ушам.

— У нас всё есть?! Мам, я вкалывала на двух работах, чтобы выплатить эту однушку на окраине! Катя живёт в съёмной квартире, потому что не может накопить на первоначальный взнос!

— Но у тебя есть своё жильё, Оля. А у Максима нет.

— Так пусть берёт ипотеку, как все нормальные люди!

— Ему не одобряют, у него кредитная история испорчена, — мама вздохнула. — Вера меня просила помочь. И я... я не могу ему отказать. Я его растила, Оля. Я ему как мать. Он для меня не племянник, он мне как сын.

— А мы с Катей кто?! — я почувствовала, как голос срывается на крик. — Мы тебе кто, мам?!

— Оля, не кричи на меня, — обиделась мама. — Вы мои дочери, я вас люблю. Но Максим... он же был совсем крошкой, когда я его взяла. Я его из бутылочки кормила, по ночам качала. Первое слово он мне сказал, не Вере. Я не могу бросить его в беде.

— Беда?! — я расхохоталась истерично. — Он тридцать пять лет работает! Если у него плохая кредитная история — это его проблемы! Почему мы с Катей должны расплачиваться за то, что он не умеет планировать финансы?!

— Ты не понимаешь... — начала мама.

— Я прекрасно понимаю! — перебила я. — Когда ты после операции лежала, кто к тебе ездил каждый день? Я! Кто сидел с тобой в больнице? Я! Когда крышу на доме меняли, кто нанимал рабочих и контролировал? Катя! Когда тебе деньги на лечение были нужны, кто давал? Мы! А Максим что делал? Раз в год на день рождения заезжал с дешёвым тортом!

— Он далеко живёт...

— В соседнем районе! Сорок минут на машине! Мам, да он даже на твоё шестидесятилетие не приехал, забыл вообще!

— У него дети маленькие были, ему тяжело...

— А у меня дети не маленькие?! Мам, ты слышишь себя? Ты оправдываешь его, что бы он ни сделал! А мы с Катей всегда виноваты! Всегда чего-то недодали, где-то недолюбили!

Мама молчала.

— Эта квартира — всё, что осталось от папы, — тише сказала я. — Он её покупал для семьи. Для нас с Катей в будущем. Ты понимаешь, что отдавая её Максиму, ты предаёшь память папы?

— Не смей, — голос мамы стал жёстким. — Не смей манипулировать памятью отца.

— Я не манипулирую! Я говорю правду! Папа бы никогда не отдал эту квартиру Максиму в обход родных дочерей!

— Оля, я уже приняла решение, — холодно оборвала она. — Не хочу больше это обсуждать. Квартира моя, и я распоряжаюсь ей как считаю нужным. Максиму она нужнее.

Она положила трубку.

Я стояла посреди Катиной гостиной, сжимая телефон, и не могла прийти в себя.

— Что она сказала? — тихо спросила сестра.

Я пересказала разговор. Катя побледнела.

— То есть она серьёзно? Она действительно отпишет всё Максиму?

— Похоже на то.

Катя закрыла лицо руками.

— Я копила на первоначальный взнос четыре года, Оль. Четыре года! Я думала... ну, в крайнем случае, если совсем не получится накопить, может, мама поможет. Или хотя бы потом, когда её не станет, эта квартира нам достанется. Пополам с тобой. Я бы смогла выкупить твою долю постепенно...

Я села рядом и обняла сестру за плечи.

— Знаешь, что самое обидное? — сказала я. — Не то, что она хочет помочь Максиму. Помогай, ради бога. Дай денег на первоначальный взнос, сними ему квартиру на год. Но отдать целиком двушку, за которую папа надрывался... Это плевок в нашу сторону.

— Она всегда его любила больше нас, — тихо произнесла Катя. — Помнишь, в детстве она всегда о нём говорила? «Максимушка позвонил, Максимушка учится хорошо». А мы будто фон.

Я вспомнила. Действительно, даже когда Максим уехал жить к тёте Вере, мама постоянно о нём вспоминала. Мы с Катей всегда были на втором плане.

Через неделю мы с Катей поехали к маме. Решили попробовать поговорить ещё раз, спокойно.

Мама встретила нас сухо.

— Если приехали скандалить, можете сразу уезжать.

— Мы не скандалить, — я присела за стол. — Мам, давай просто обсудим. Ты понимаешь, что мы обижены?

— Обижены, — она поджала губы. — У тебя своя квартира, у тебя муж с хорошей зарплатой. Чего тебе ещё надо?

— Мне надо понимать, что моя мать меня любит.

— Не говори глупости. Конечно, люблю.

— Тогда почему квартиру отдаёшь не нам?

— Потому что вы устроены, а Максиму нужнее, — она встала, наливая чай. — Я же объяснила уже.

— Мам, а если бы папа был жив, ты бы так поступила? — спросила Катя.

Мама застыла с чайником в руках.

— Не знаю, — наконец сказала она. — Но папы нет. И решаю я.

— Папа бы никогда не позволил, — я встала. — Он эту квартиру для нас покупал. Он хотел, чтобы у его дочерей было будущее.

— Я дала вам образование, я вас вырастила...

— И теперь считаешь, что ничего не должна? — я почувствовала, как подступают слёзы. — Мам, мы же не просим у тебя эту квартиру сейчас! Мы просто хотим знать, что после тебя она достанется нам! Что ты не вычеркнешь родных дочерей!

Мама поставила чайник.

— Максим тоже родной.

— Он племянник!

— Он мой сын, — тихо, но твёрдо сказала мама. — Может, не по крови, но по сути. Я его вырастила. И я помогу ему, как помогла бы сыну.

— Тогда мы тебе больше не дочери, — Катя встала. — Поздравляю, мам. Ты выбрала.

Мы уехали.

Месяц назад мама переписала квартиру на Максима. Тётя Вера радостно отписалась в семейном чате, благодаря «золотую сестрёнку». Максим прислал букет цветов маме и смайлики нам с подписью «Спасибо, что понимаете».

Мы с Катей из чата вышли. Максима заблокировали.

С мамой не общаемся. Она пыталась звонить пару раз, но мы не брали трубку. Потом написала: «Вы меня разочаровали. Думала, вырастила добрых дочерей, а вы корыстные оказались. Из-за квартиры мать бросили».

Катя ответила: «Ты первая нас бросила».

Больше переписки не было.

Вчера Катя сказала, что накопила на первоначальный взнос. Взяла ипотеку на однушку. Я помогла ей с частью суммы — той, которую откладывала на ремонт. Мы справились сами.

А мама пусть живёт в своём доме и радуется, что у неё есть «сын» Максим. Только интересно — когда ей понадобится помощь, кто приедет? Максим с семьёй, получивший квартиру? Или дочери, которых она вычеркнула?

Думаю, ответ она узнает скоро. И вряд ли он ей понравится.