Мама совсем сошла с ума со своим волонтерством, не надо было ей вообще на пенсию выходить

Уже не хочу брать трубку, когда звонит родная мать. Вот до чего я докатилась, хотя у нас с ней были отличные отношения до января прошлого года. Именно в тот момент она вышла на пенсию и резко уволилась с работы.

Гнали ли ее оттуда? Нет! Просили ли мы, ее дети, повременить с таким радикальным решением? Сто раз «ДА»! Может, проблемы со здоровьем? Вообще мимо! Но мама уперлась рогом и сделала по-своему.

– Не хочу больше работать! – твердила она без остановки. – Хочу заняться чем-то полезным и интересным.

Хотя ее работа на сто процентов подходила под эти параметры. Это руководство творческими кружками в местном доме культуры.

Мы не успели привыкнуть к маминому новому статусу, как ее понесло совершенно в другую степь. Скучно ей, видите ли, дома стало, хотя ее об этом каждый второй предупреждал.

Новое мамино увлечение – волонтерство. Ничего не имею против этой деятельности. Социально полезное хобби, которое позволяет тысячам пенсионеров ощутить свою нужность и наглядно увидеть результат собственных трудов. Ну и общение с новыми людьми всегда есть – время течет интересно и продуктивно.

Ну это в идеале!

Мама решила побить все рекорды активности. Ну или в гроб себя загнать, к чему я больше всего склоняюсь. Три дня в неделю она волонтерит в местном приюте для животных, еще несколько раз ездит в дом престарелых. На выходных, если остаются силы, она едет в детский дом.

Нашла себе единомышленниц их числа таких же пенсионерок. Скачут по всему городу, добро несут в массы.

Я не против, что моя мама стала такой занятой женщиной. Просто она ведь не двадцатилетняя девочка, чтобы так порхать по всему городу. В приюте, доме престарелых и с детьми-сиротами больше устаешь морально, судя по ее словам. Она оттуда возвращается просто выжатая как лимон.

Я честно пыталась вразумить маму, но там непрошибаемая стена.

– А чем мне еще дома заниматься? – искренне недоумевает она. – Внуки уже взрослые, с ними сидеть не нужно. Мужа у меня нет, ругаться в очередях я не люблю.

Еще и смеется над моими переживаниями. Вот весело ей. Дочери с ума сходят, когда ее видят, а она только ухахатывается. Еще и осунулась сильно, но списывает это на возраст. 

Мы с сестрой к ней в гости не всегда можем приехать, ведь ее просто не застать дома! И на телефон не отвечает – некогда!

Ладно, проехали. Она взрослый человек – нравится волонтерит, милости прошу. Но мама же пошла дальше. Теперь она насела на нас с Лизой, чтобы мы тоже подрядились творить добрые дела.

– Это вам наверху обязательно зачтется! – промывает мне мама мозг. – Как ты этого не понимаешь?

– Ты после посещения приюта сразу почувствуешь легкость в душе! – это вливается в уши сестры. – Это такая радость – видеть детские лица.

Вчера вообще учудила! Я до сих в себя прийти не могу. Прислала смску, что ей плохо и адрес, а потом отключила телефон. Аналогичное сообщение получила и Лиза.

Я как Савраска по пробкам через весь город мчалась, рисуя в голове ужасные картины. Может маму ограбили, пока она шла по своим волонтерским делам? Или к ней пристали какие-то шизики – весна ведь?

Прилетели мы с Лизой в какой-то бизнес-центр практически одновременно. А там такая толпа людей, что страшно сказать. Похоже на собрание какое-то, но разбираться времени не было. 

Насилу удалось найти маму в окружении таких же пенсионерок. Эта седовласая банда с улыбками встретила нас с сестрой.

Налетели на нас с Лизой как коршуны, подталкивая к стульям в конце зала. Я пытаюсь у мамы узнать, что это вообще такое и что с ней случилось, а она все повторяет, что потом все объяснит.

Это оказался какой-то благотворительный концерт, который организовали волонтеры. И мы с Лизой тут нужны были для массовки, ну и денег закинуть.

– Вы что, зря сюда приехали? – вопрошала мама, сверкая глазами. – Хоть по тысяче переведите на благотворительный счет, от вас не убудет!

Вот что я не люблю, так это шантаж и игру на моих чувствах. Схватила сестру за локоток и скорей на выход. Еле удалось вырваться из этого кольца. С мамой мы с Лизой решили пока не общаться. Пусть сначала усмирит свою волонтерскую жилку, а потом и поговорим.