Мама устроила моему жениху проверку на щедрость

Маме Антон не понравился ещё три года назад, когда пришёл к нам на её день рождения с одним букетом. Мама потом весь вечер вспоминала, что папа в своё время носил цветы и ей, и бабушке. Папа, правда, ушёл от нас, когда мне было пять, и меня мама растила одна, но про букеты она помнит до сих пор.

С тех пор у неё одна песня: мужчина должен быть щедрым, а Антон пока ничего не доказал. Мне двадцать девять, а мама до сих пор присматривается к моим мужчинам, как к арбузу на рынке. Мы с Антоном вместе почти три года, этим летом решили пожениться. Оба работаем, снимаем однушку и откладываем на свою квартиру, каждый месяц по двадцать тысяч на отдельный счёт. Я сто раз объясняла маме, что с деньгами мы разберёмся сами, никто ни у кого на шее сидеть не собирается.

— Танюш, я же не против, — говорила она. — Я просто вижу, что происходит, и хочу тебя сразу предостеречь от ошибки. Мужчину сразу видно.

В конце октября у мамы сломалась стиральная машина. Старой было лет четырнадцать, она давно скакала по ванной на отжиме, как живая. Мама позвонила мне в субботу утром.

— Тань, приезжайте с Антоном, поможете выбрать. Он же в этих программах понимает, а меня там продавцы обдурят.

Я, честно говоря, удивилась. Обычно она Антона и по имени-то называет через раз. Антон и правда в технике разбирается, он инженер. Я спросила, он сказал: конечно, поехали. Даже обрадовался, по-моему, что мама его сама позвала.

В магазине мы проторчали почти час. Антон объяснял маме, чем прямой привод лучше ремня, зачем ей пар, если она не гладит, и почему сушка в машине — это деньги на ветер. Продавец Дима, совсем мальчишка, только кивал. Мама взяла Антона под руку, называла Антошей, слушала, переспрашивала, щупала барабаны.

— Антош, а эта прыгать не будет? Я старую на отжиме коленом держала. — Не будет, тут амортизаторы нормальные.

Я даже подумала, что они наконец нашли общий язык.

А потом мама остановилась у самой дорогой, белой, с сенсорным экраном, за пятьдесят девять девятьсот.

— Вот эту хочу. — Вам там половина функций тебе не нужна, — сказал Антон. — Вон та за тридцать четыре делает всё то же самое. — Нет, вот эту.

Хозяин барин. Дима выписал чек, мы пошли к кассе. Мама сумку даже не открыла. Деньги у неё были, я точно знаю. Повернулась к Антону и улыбнулась.

— Ну что, Антоша, порадуешь будущую тёщу? Скоро ведь родные люди будем. Хорошему мужчине приятно для семьи невесты постараться.

Я засмеялась. Подумала, она шутит, у неё бывает. А она не смеялась. Стояла и ждала, пока он достанет карту.

Антон тоже сначала растерялся. Потом сказал спокойно:

— Лариса Юрьевна, мы приехали помочь выбрать. Покупать я не собирался, такой расход у меня не планировался.

Мама поджала губы.

— То есть тебе жалко? — Она сказала это громко, так, что кассирша перестала печатать. — Жалко денег для женщины, которая тебе будущую жену вырастила?! — Мама, прекрати этот спектакль! — Я её за рукав потянула. — Ты что творишь?! — А что я творю? Ничего не творю!

И тут же сама всё выложила. Она, оказывается, заранее решила. Самую дорогую выбрала специально, чтобы посмотреть, раскошелится он или нет. Потому что если мужчина будущей тёще стиральную машину подарить не может, то и мне в браке придётся каждую копейку считать.

Я стояла у кассы и не знала, куда деться. Антон ради этого перенёс поездку к брату, сидел этот час с ней над барабанами, объяснял, а она всё это время его проверяла. Как на экзамене. Только он не знал, что сдаёт экзамен. И меня она, получается, тоже использовала: я же сама его уговаривала, говорила, что мама наконец идёт навстречу.

— Ты не имеешь права устраивать ему проверки! Тем более так! Человек приехал помочь, а ты его тут на деньги разводишь! — Я тебе мать, я имею право знать, за кого ты выходишь!

Антон оправдываться не стал. Сказал, что щедрость — это когда сам хочешь сделать подарок, а не когда тебе его навязывают у кассы при продавце. Сказал ровно, без злости. Маму это разозлило ещё больше.

— Жадный он у тебя, Таня! Вот что я поняла! За жадного замуж идёшь! — Мам, хуже выглядит тот, кто родню в магазин заманил и пытается заставить купить дорогую вещь.

Дима делал вид, что его здесь нет. Сзади уже собралась очередь, какая-то женщина с пылесосом в коробке вздыхала на весь зал.

— Ты хоть заступись за меня! — Мама схватила меня за руку. — Скажи ему! — Не буду я заступаться. Он ничего плохого не сделал.

Мы ушли. Мама осталась у кассы со своим чеком. Уже в дверях она крикнула нам вслед, что теперь прекрасно знает, на какую помощь от зятя ей рассчитывать. Женщина с пылесосом посмотрела на нас с таким интересом, будто кино смотрит.

В машине у меня тряслись руки, я даже ремень с первого раза пристегнуть не смогла. Антон долго молчал, а потом сказал, что ему маму даже жалко немного. Я на него посмотрела как на ненормального. А он объяснил, что она, наверное, просто боится, что я буду жить, как она после папы: одна, на двух работах и без копейки.

Машину мама в итоге купила, ту, что за тридцать четыре. Рассказала мне об этом тётя Зоя, мамина сестра, сама мама мне не звонит уже девятый день. Ещё тётя Зоя сказала, что мама всем знакомым рассказывает, какой у меня жених жадный.

А мне уже плевать, что она там думает. Я вот думаю, приглашу ли мать на свою свадьбу. Пока склоняюсь к варианту, что нечего ей там делать.