Мама устроила охоту на моего свёкра, а мне хоть сквозь землю провались

Моя мама, София Николаевна, замужем не была ни разу. Ни одного дня. При этом она из тех женщин, на которых оборачиваются на улице. Тёмные волосы, большие глаза, фигура, которой позавидуют двадцатилетние. Мне тридцать два, а я рядом с ней иногда чувствую себя серой мышкой.

В детстве я не понимала, почему мама одна. У всех были папы — хорошие или плохие, родные или чужие. А у меня — только мама. Я спрашивала о своём отце ровно один раз, лет в семь. Мама сказала: «Он не был готов к семье». И больше мы к этому не возвращались.

Зато у нас были гости. Дядя Олег с его машиной, пахнущей кожей и дорогим одеколоном. Дядя Костя, который катал меня на плечах. Игорь — этого я запомнила, потому что он появился, когда мне было двенадцать, и я уже понимала, что к чему. Он дарил маме цветы, а она светилась. Через четыре месяца он исчез, и мама три дня не выходила из комнаты.

Она никогда не забывала обо мне. Это важно. Какими бы бурными ни были её романы, мама всегда приходила на родительские собрания, пекла со мной печенье, помогала с домашкой. Утром — завтрак на столе, вечером — разговоры перед сном. Я не была заброшенным ребёнком. Просто ребёнком, который слишком многое видел.

Наша квартира была маленькой, стены тонкими. Когда очередной роман заканчивался — а заканчивались они всегда — мама запиралась в ванной. Включала воду. Думала, что я не слышу. Но я слышала всё: и сдавленные рыдания, и то, как она потом долго умывается холодной водой, и как выходит с красными глазами, улыбаясь мне: «Что будем на ужин готовить?»

Я выросла с двумя убеждениями: мама — самая красивая, и мама — самая несчастная.

С Женей мы вместе шесть лет, женаты четыре. Он хороший. Спокойный, надёжный, из тех, кто чинит кран в субботу утром и не забывает про годовщины. Его родители — Павел Андреевич и Татьяна Сергеевна — приняли меня сразу. Без проверок, без косых взглядов. Просто обняли и сказали: «Добро пожаловать в семью».

Мы завели традицию — воскресные обеды. Собираемся у нас, я готовлю что-нибудь несложное, сидим, болтаем. Маму я тоже приглашала — не могла же я оставить её одну, пока сама купаюсь в семейном тепле.

Первое время всё было хорошо. Мама держалась приветливо, но сдержанно. Татьяна Сергеевна даже сказала как-то: «Какая у тебя мама интересная женщина, столько всего знает».

Я не сразу это заметила. Вернее, заметила, но не хотела верить. Мама стала садиться ближе к Павлу Андреевичу. Наклоняться к нему, когда он говорит. Смеяться его шуткам — громко, запрокидывая голову. Трогать его за руку: «Ой, Павел Андреевич, вы такой остроумный!»

Павел Андреевич — простой мужик. Всю жизнь проработал инженером, рыбачит по выходным, обожает жену. Он от маминого внимания терялся. Краснел, бормотал что-то невразумительное, смотрел на Татьяну Сергеевну — будто проверял, видит ли она. Она видела.

Свекровь — женщина неконфликтная. Она не устраивала сцен. Просто замолкала. Сидела с прямой спиной и сжатыми губами, ковыряла вилкой салат. После таких обедов уезжала быстро, почти не прощаясь.

Женя ничего не замечал. Или не хотел замечать. Мужчины иногда удивительно слепы к таким вещам.

Я решилась на разговор после того обеда, когда мама положила руку на плечо свёкру и сказала: «Павел Андреевич, вы бы меня научили рыбачить как-нибудь! Я всегда мечтала».

Когда гости разъехались, я попросила маму остаться.

— Мам, нам надо поговорить.

— О чём, Анечка?

— О Павле Андреевиче.

Она подняла брови — картинное удивление, я этот жест знала с детства.

— Не понимаю, о чём ты.

— Понимаешь. Ты с ним заигрываешь. При его жене, при мне. Это неприятно и неправильно.

Мама вздохнула. Поставила чашку на стол, посмотрела на меня — уже без притворства.

— Аня, я взрослая женщина. Я имею право общаться с кем хочу и как хочу.

— Это не общение. Это... охота.

Она усмехнулась.

— Даже если и так — что с того? Павел сам решает, реагировать ему или нет. Пока что он не реагирует. Значит, ничего не происходит.

— Но Татьяна Сергеевна...

— Если она чувствует угрозу — значит, сама не уверена в муже. Это не моя проблема.

Я смотрела на неё и не узнавала. Это была не та мама, которая читала мне сказки. Не та, которая плакала в ванной от несбывшихся надежд.

Она пожала плечами.

— Значит, их брак того не стоил. Я никого не заставляю, Аня. Мужчина либо хочет, либо нет. Если не хочет — я отступлю. Но пока мне никто не запретит улыбаться и разговаривать.

Той ночью я не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок. Женя рядом мирно сопел — ему я ничего не сказала. Как скажешь такое? «Знаешь, моя мама пытается увести твоего отца»?

Я думала о свекрови. О её поджатых губах, о том, как быстро она теперь уезжает. Мы с ней всегда ладили. Она учила меня печь свой фирменный пирог с капустой. Она приезжала помогать, когда я болела. Она называет меня «доченька» — просто так, без повода.

И я думала о маме. О её одиночестве. О пустой квартире, куда она возвращается после наших обедов. О том, что ей пятьдесят три, и она всё ещё ищет — ищет то, что искала всю жизнь.

Может, она даже не Павла Андреевича хочет. Может, она хочет того, что есть у него с Татьяной — этого молчаливого понимания, этих переглядываний, этой привычной близости людей, которые прожили вместе тридцать лет.

Следующее воскресенье я отменила. Сказала, что плохо себя чувствую. Женя забеспокоился, предложил вызвать врача. Я отмахнулась — просто устала.

Я не хотела отменять ставшие уже привычными воскресные обеды, это хорошая возможность встречаться всей семьёй и общаться. Но мамино отношение к жизни всё сильно усложняет. 

Конечно, можно решить всё просто - развести по времени мою маму и родителей мужа, но это не самый лучший выход. Мама не дура, она поймёт и обидится. 

Да и общие праздники никто не отменял. Сидеть и молиться. что у свекрови не лопнет в один прекрасный момент терпение? Да и её жалко. Зачем трепать ей нервы? Даже если она уверена в своём браке, ей будет просто неприятно наблюдать, как на её мужа почти вешается другая женщина. 

Или ждать, когда мама перенаправит свои охотничьи инстинкты на новую жертву и мой свёкор станет ей не интересен? Это всё безумно сложно. Я хочу сохранить семью, в которой будут нормальные отношения, но поведение мамы этому сильно мешает.