Мама в 62 года собралась замуж и решила, что пышную свадьбу ей должны оплатить дети

– Даша, я выбрала ресторан! – мама сияла так, будто ей снова двадцать. – Зал на сорок человек, живая музыка, фотограф. И платье уже присмотрела, айвори, с кружевными рукавами.

Я сидела у неё на кухне с чашкой чая и пыталась уложить в голове услышанное. Три недели назад мама сообщила, что выходит замуж. Теперь выяснилось, что не просто выходит, а с размахом.

– Мам, это же очень дорого, – осторожно заметила я. – Может, распишетесь и посидите узким кругом? Сейчас многие так делают.

Мама посмотрела на меня с обидой.

– Я первую свадьбу в столовой справляла, в платье, сшитом из занавески, – сказала она. – Сорок лет мечтала о настоящей. Имею я право хоть раз в жизни побыть невестой?

Мама вырастила нас с братом одна. Отец ушёл, когда мне было девять, а Глебу шесть. Мама работала медсестрой, брала ночные дежурства, подрабатывала уколами по соседям. Я помню, как она штопала нам колготки и отдавала свою порцию мяса со словами «я не голодная». Этого я никогда не забуду.

Последние десять лет мама жила одна. На пенсии скучала, ездила по санаториям. В одном из них, в Кисловодске, и познакомилась с Аркадием Семёновичем. Ему шестьдесят семь, вдовец, бывший инженер. Вежливый, аккуратный, носит маме цветы. Я за маму искренне порадовалась.

– Я тут всё посчитала, – мама достала из ящика тетрадку в клеточку. – Ресторан двести тысяч, платье сорок, фотограф тридцать, ведущий двадцать пять, торт, машина, цветы. Выходит где-то триста пятьдесят. Аркаша внесёт сто, у него пенсия небольшая. Остальное, я думаю, вы с Глебом разделите. По сто двадцать пять с каждого.

Я чуть не выронила чашку. У нас с мужем ипотека и двое детей. Старшая в этом году пошла в первый класс, одни только школьные сборы обошлись в тридцать тысяч. Сто двадцать пять для нас – это почти три месяца откладывания всего, что остаётся после платежей.

Мама захлопнула тетрадку.

– Я вам всю жизнь отдала, – тихо произнесла она. – Себе ничего не покупала. На вас с Глебом всё уходило. А теперь, когда я один раз в жизни прошу что-то для себя, у тебя денег нет.

Эти слова ударили больнее, чем если бы она накричала. Потому что это была правда. Мама действительно всё отдавала нам. И мне стало ужасно стыдно, хотя я понимала, что ничего плохого не делаю.

– Даш, ты чего маму расстроила? – начал он без приветствия. – Она мне звонила, плакала.

Глеб живёт один, детей у него нет, работает в логистической компании и неплохо зарабатывает. Он сразу согласился на свою часть.

– Глеб, у меня ипотека и двое детей, – напомнила я. – Это у тебя сто двадцать пять тысяч лежат свободно, а у меня нет.

– Ну, возьми кредит, – легко предложил брат. – Мама нам жизнь отдала, неужели мы ей один праздник не устроим? Не позорься.

Кредит. На ресторан. Для свадьбы, которую можно было бы сыграть в пять раз дешевле.

– Даш, мы не будем брать кредит на мамин банкет. Я твою маму уважаю, но у нас дети.

Я и сама так думала. Но от того, что муж поддержал меня, легче почему-то не стало.

Через неделю я приехала к маме ещё раз. Привезла конверт с тридцатью тысячами. Это было всё, что мы с мужем могли выделить, не залезая в долги.

– Мам, это от нас. На платье или на что ты захочешь, – сказала я, протягивая конверт.

Мама взяла его, но открывать не стала. Положила на подоконник.

– Глеб доплатит за тебя, – сухо ответила она. – Он сказал, что не допустит, чтобы мать выходила замуж как нищая.

– На отпуск в Турцию прошлым летом были, – напомнила мама.

На отпуск мы копили два года и летели по горящей путёвке. Но объяснять это я не стала. Поняла, что любой мой ответ будет звучать как оправдание.

Теперь свадьба через две недели. Глеб оплатил ресторан почти целиком и при каждом удобном случае напоминает, что «хоть кто-то в этой семье ценит маму». Аркадий Семёнович позвонил мне сам, очень вежливо поблагодарил за подарок и сказал, что маму не стоит судить строго. Это, честно говоря, было единственное доброе слово за весь месяц.

Приглашение я получила. Только не от мамы, а через Глеба, фотографией в мессенджере. Мама со мной почти не разговаривает. На мои звонки отвечает коротко и сразу ссылается на дела.

Муж говорит, что идти надо обязательно. Подруга советует не ходить, раз меня так встречают. А я третий день смотрю на это приглашение с золотыми вензелями и не понимаю, кем я буду на этом празднике. Дочерью или той самой жадной родственницей, которую посадят подальше от невесты.