Мама выделила себе внука-любимчика, но упорно это отрицает

Моя мама всегда любила внука чуть больше, чем внучку. Вроде мелочь, не придерёшься — то похвалит Диму при Соне, то сравнит их успехи. А кончилось тем, что девятилетняя дочка сама перестала хотеть ездить к бабушке.

У мамы двое внуков: моя Соня, ей девять, и Дима, сын моей старшей сестры, ему одиннадцать. Бабушка вроде внимательная — в гости обоих зовёт, подарки покупает, учёбой интересуется, спрашивает про оценки. Со стороны — заботливая бабушка, каких поискать.

Но я-то давно вижу то, чего чужой глаз не заметит. К Диме мама относится заметно теплее. 

Покажет Соня свой рисунок — старалась, принесла похвастаться, — а бабушка полюбуется секунду и тут же:

Принесёт Соня из школы четвёрку — радость же, — а мама вздохнёт:

— Четыре? Ну хорошо. А Димочка-то почти на одни пятёрки идёт, умница.

И так всё время. Что ни сделает Соня, бабушка непременно вспомнит, что Дима сделал лучше, больше, успешнее.

Я маме несколько раз говорила по-хорошему:

— Мам, ну не сравнивай ты их, пожалуйста. Соня же слышит, ей обидно.

— Да я ж её мотивирую! — отмахивается мама. — Чтоб тянулась, старалась. Ничего обидного я не говорю, ты выдумываешь.

И дошло до того, что Соня стала сама отказываться к бабушке ездить. Сначала просто говорила, что не хочет, а потом призналась, в чём же на самом деле причина. 

— Мам, не хочу я туда, — говорит. — Там опять весь день будут рассказывать, какой Дима молодец. А я, получается, хуже всех.

Сердце сжимается это слышать от собственного ребёнка.

А летом мама пообещала обоим внукам поездку в большой парк развлечений, с аттракционами. Соня загорелась, несколько дней только об этом и говорила: на какой карусели покатается, что посмотрит, с Димой наперебой обсуждали. Ждала как праздника.

— Ир, я тут подумала… Я только Диму возьму, пожалуй. Он постарше, с ним проще. С двумя-то детьми я набегаюсь до потери пульса. Так что Соню как-нибудь в другой раз свожу, попозже.

Я опешила.

— Мам, ты что? Соня же ждёт, вся извелась. Как можно в последний момент взять и отменить? Это же нечестно по отношению к ребёнку.

— Да ничего страшного, съездит потом.

— Давай тогда я с вами поеду, — предлагаю. — Помогу тебе за двоими приглядеть, тебе одной не придётся разрываться. И оба ребёнка довольны.

В выходные они с Димой действительно укатили в парк. И мама выложила фотографии — весёлые, на каруселях, с мороженым. И Соня их, конечно, увидела.

Смотрит на экран, губы дрожат:

— Мам, а почему бабушка опять Диму выбрала, а меня нет? Я же тоже хотела…

Что я могла ей сказать? Оправдывать бабушку я не стала — не за что тут оправдывать.

— Солнышко, — говорю, — бабушка поступила неправильно. Но ты не расстраивайся: мы с тобой вдвоём обязательно в этот парк съездим, и будет даже лучше.

Через несколько дней позвонила маме, спокойно попыталась объяснить:

— Мам, Соня очень обиделась из-за этой поездки. Ты пойми, ребёнку больно.

И тут мама как понеслась:

— А я в чём виновата?! Да я ей сколько всего покупаю! И куклу вон недавно подарила, и платье! А меня из-за одной какой-то поездки чуть ли не извергом выставляют! Избаловали ребёнка!

— Мам, — отвечаю, — дело не в одной поездке. Проблема началась гораздо раньше. Эти вечные сравнения с Димой, обещания, которые ты легко отменяешь, — вот от чего Соня уже не хочет к тебе ездить. Поездка — это просто последняя капля.

После этого разговора я перестала уговаривать Соню ездить в гости. Силой тащить ребёнка туда, где ему плохо, я не намерена. Хочет сама бабушку повидать — съездим ненадолго, я не запрещаю, это всё-таки её бабушка. Но заставлять дочку проводить там выходные, возвращаться оттуда расстроенной — всё, хватит.

А в тот парк развлечений мы с Соней всё-таки съездили. Вдвоём, целый день. И накатались, и на горках визжали, и мороженого объелись, и фотографий наделали сто штук. Соня светилась от счастья — никто её ни с кем не сравнивал, никто не выбирал между ней и братом. Она была просто моей любимой девочкой, и этого хватало.

Мама иногда звонит, спрашивает:

— Ну что, когда Соня-то приедет? Соскучилась я.

— Пока не хочет, мам, — отвечаю честно. — А настаивать я не буду.

Обижается она, конечно. Считает, видно, что я ребёнка против неё настраиваю. Но я никого не настраиваю. Я просто перестала заставлять дочь любить того, кто раз за разом давал ей понять, что она — второй сорт. Захочет бабушка всё исправить, относиться к внукам одинаково — двери открыты. А нет — так Соне и без этих поездок хорошо живётся. Проверено в парке развлечений.