Мама заставляет меня встречаться с родственницей, которая годами меня унижала

Вчера вечером мама позвонила мне с новостью, от которой я буквально похолодела и почувствовала, как внутри поднимается волна паники и возмущения одновременно. Она сообщила, что пригласила на следующие выходные к себе в гости нашу дальнюю родственницу Евгению, двоюродную сестру моего отца, и настаивает на том, чтобы я обязательно пришла на этот семейный ужин, несмотря на то, что прекрасно знает о наших с Евгенией крайне натянутых отношениях.

— Мама, ты же в курсе, что я не общаюсь с Евгенией уже пять лет после того инцидента на свадьбе у Марины, — начала я разговор, стараясь сохранять спокойствие, хотя голос предательски дрожал. — Почему ты вообще решила пригласить её, зная, какие у нас с ней отношения?

Мама вздохнула с таким видом, будто я поднимала вопрос из-за какой-то мелочи, недостойной внимания.

— Алёна, это было пять лет назад! Пора уже забыть старые обиды и двигаться дальше. Евгения наша родственница, она приезжает в город всего на неделю и хочет увидеться с семьёй. Я не могу отказать ей во встрече только потому, что вы с ней когда-то поссорились.

Я почувствовала, как внутри закипает знакомое раздражение от того, что мама в очередной раз преуменьшает значимость моих чувств и переживаний.

— Мы не просто поссорились, мама! Евгения публично унизила меня на свадьбе перед всеми гостями, сказав, что я выгляжу толстой в этом платье и что неудивительно, что я до сих пор не замужем, потому что мужчины не любят женщин с лишним весом. Это было не просто неприятно, это было жестоко и оскорбительно!

Мама замолчала на несколько секунд, потом заговорила уже более примирительным тоном.

— Доченька, я понимаю, что тебе было неприятно. Но Евгения такой человек, она говорит всё, что думает, не задумываясь о последствиях. Это её особенность характера, не стоит принимать её слова близко к сердцу. К тому же она потом извинялась перед тобой.

Я невесело рассмеялась, вспоминая те самые извинения, которые прозвучали как оправдание собственного поведения.

— Мам, она не извинялась. Она сказала, что сожалеет, если я обиделась на правду, и что она просто хотела помочь мне осознать проблему. Это не извинения, это дополнительное унижение. И это был далеко не первый случай, когда Евгения позволяла себе подобные комментарии в мой адрес.

Мама начала терять терпение, и я услышала в её голосе нотки раздражения.

— Алёна, хватит копаться в прошлом и культивировать обиды! Евгения приезжает в субботу, и я жду тебя на ужин в семь вечера. Это важно для меня, чтобы вся семья собралась вместе. Неужели ты не можешь пожертвовать одним вечером ради своей матери?

Эти слова, игравшие на чувстве вины, были любимым манипулятивным приёмом мамы, и я прекрасно это понимала.

— Мама, не надо давить на меня чувством вины. Я не хочу проводить вечер в компании человека, который регулярно унижал меня на протяжении многих лет. Евгения всегда находила повод для едких комментариев по поводу моей внешности, моей работы, моего образа жизни. Почему я должна терпеть это ради соблюдения каких-то формальностей?

Мама повысила голос, и я поняла, что разговор принимает совсем неприятный оборот.

— Потому что так принято в нормальных семьях! Потому что люди умеют прощать и идти на компромиссы ради поддержания семейных связей! Ты слишком обидчивая, Алёна, слишком зациклена на себе и своих переживаниях. Неужели тебе так сложно один вечер посидеть за столом и вежливо пообщаться с родственницей?

Я почувствовала, как слёзы подступают к горлу от этих обвинений.

— Значит, по-твоему, я обидчивая и зациклена на себе? Мама, Евгения годами отпускала в мой адрес оскорбительные комментарии, а ты ни разу не встала на мою защиту! Ты всегда оправдывала её поведение её прямолинейностью и особенностями характера. А теперь обвиняешь меня в том, что я не хочу добровольно подвергать себя очередной порции унижений?

Мама замолчала, и я услышала, как она тяжело дышит, пытаясь сдержать эмоции.

— Алёна, я всегда была на твоей стороне. Просто не считаю нужным устраивать скандалы и публичные разборки с родственниками из-за каких-то неосторожных высказываний. Евгения старше тебя на двадцать лет, она из другого поколения, у них другие представления о том, что можно говорить, а что нельзя.

Я встала и начала ходить по комнате, чувствуя, как внутри всё кипит от этой несправедливости.

— Возраст не оправдание для оскорблений и унижений! И даже если Евгения не понимает, что её слова ранят людей, это не означает, что я обязана терпеть это и улыбаться. У меня есть право выбирать, с кем общаться, а с кем нет. И я выбираю не общаться с людьми, которые причиняют мне боль.

Мама вздохнула так, будто я требовала от неё чего-то невозможного.

— Хорошо, Алёна. Если ты категорически не хочешь прийти, я не могу тебя заставить. Но знай, что ты очень огорчишь меня своим отсутствием. Евгения спрашивала про тебя, интересовалась твоими делами. Может быть, она хочет наладить отношения?

Эти слова прозвучали как последняя попытка манипуляции, и я решила поставить точку в этом разговоре.

— Мама, если Евгения действительно хочет наладить отношения, пусть сначала извинится за все свои оскорбления. Не формально, а искренне. Пусть признает, что вела себя неправильно и причинила мне боль. Тогда, возможно, я подумаю о возобновлении общения. А до тех пор я не вижу смысла встречаться с человеком, который не уважает меня.

Мама помолчала, потом заговорила уже холодным тоном.

— Значит, ты ставишь свою гордость выше семейных отношений? Предпочитаешь культивировать обиды вместо того, чтобы проявить великодушие и сделать первый шаг к примирению?

Я почувствовала, как эти слова ранят меня больше, чем все комментарии Евгении вместе взятые.

— Мама, это не вопрос гордости. Это вопрос самоуважения и личных границ. Я устала быть той, кто всегда должен проявлять великодушие, прощать, делать первые шаги. Почему это всегда я должна уступать и жертвовать своим комфортом ради поддержания видимости семейной гармонии?

Мама резко ответила, и я поняла, что разговор окончательно зашёл в тупик.

— Потому что так поступают взрослые ответственные люди, а не капризные дети! Ладно, Алёна, не приходи в субботу. Я скажу Евгении, что ты очень занята и не смогла выбраться. Но не удивляйся потом, если родственники начнут считать тебя высокомерной и неблагодарной.

Она положила трубку, даже не попрощавшись, и я осталась сидеть с телефоном в руке, чувствуя странную смесь облегчения от того, что отстояла свою позицию, и горечи от того, что мама так и не поняла моих чувств.