Маме и сестре — люкс, а жене — бюджетный набор за копейки, в этом весь мой муж

Я стояла в ванной и разглядывала три тюбика в картонной коробке. Крем для рук, гель для душа, молочко для тела. Знакомая марка — та самая, которую я покупаю в супермаркете, когда заканчивается предыдущая. 

Не потому что люблю. Потому что на другую нет денег. Стоит этот набор рублей четыреста, может, пятьсот — я видела его на полке между стиральными порошками и зубными щётками. Праздничная упаковка, розовый бантик, надпись «С любовью»..

А вчера я видела, что муж положил в пакеты для своей мамы и сестры. Я не подглядывала — он сам упаковывал на кухонном столе, не прячась. Два набора в матовых коробках с золотыми логотипами. Я знаю эту марку. Каждая женщина знает эту марку. Один такой набор стоит столько, сколько я трачу на продукты за две недели. А он купил два.

Я села на край ванны и заплакала. Тихо, чтобы он не слышал. Потому что если он услышит — скажет, что я неблагодарная. А я не неблагодарная, мне просто больно.

Мы женаты семь лет. Живём небогато. Нет, не так — живём бедно. Я могу это сказать, потому что знаю наш бюджет наизусть. Я та, кто каждый месяц раскладывает зарплату по конвертам: коммуналка, еда, садик Тимофею, проезд, аптека. 

Если остаётся что-то — а остаётся редко — это идёт на одежду детям. Себе я не покупаю ничего. Последнюю куртку мне отдала подруга, потому что ей стала мала. Я ношу её третий сезон и каждый раз заклеиваю дырку на кармане.

Я не жалуюсь. Бывает хуже, я знаю. Крыша есть, дети сыты, муж работает. Но когда ты каждый день считаешь, хватит ли до зарплаты, когда ты экономишь на всём, когда ты берёшь самый дешёвый крем не по любви, а по безысходности — и твой муж дарит тебе этот же самый крем, завёрнутый в розовый бантик, — это не подарок. Это диагноз. 

Муж вышел из комнаты, весёлый, довольный собой.

— Ну как, понравилось?

Я стояла в коридоре, держа коробку в руках. Пыталась улыбнуться. Не получилось.

— Спасибо, — сказала я.

— Что-то ты без энтузиазма. Я же специально подобрал — ты этим пользуешься, я заметил.

— Да, пользуюсь.

— Ну вот. Маме — её любимую серию, Катьке — её. И тебе — твою. Каждой угодил.

Каждой угодил. Он действительно так считает. Он стоит передо мной и искренне верит, что сделал всё правильно. Учёл вкусы, запомнил, кто чем пользуется. Мама пользуется люксом — получи люкс. Сестра пользуется люксом — получи люкс. Жена пользуется бюджетным — получи бюджетное. Логика железная. Обидная до тошноты, но железная.

— Сколько ты потратил на подарки маме и Кате? — спросила я тихо.

— А какая разница?

— Мне важно.

— Ну, прилично. Но это же мама и сестра. Восьмое марта раз в году.

— А на мой?

— Слушай, ну что ты начинаешь? Я тебе подарил то, что ты любишь. Что не так?

— Я не люблю это. Я покупаю это, потому что ни на что другое у нас нет денег. Есть разница.

Он нахмурился. Скрестил руки на груди.

— То есть тебе мало? Тебе дорогое подавай?

— Мне не дорогое подавай. Мне обидно, что на маму и сестру ты потратил месячную зарплату, а мне купил то, что я сама покупаю за пятьсот рублей. В супермаркете. 

— Ты считаешь мои деньги?!

— Наши деньги, Дима! Наши! У нас общий бюджет! И в этом бюджете нет денег на зимнюю куртку мне, нет денег на нормальную обувь Тимофею, нет денег на мой зуб, который болит третий месяц! Но на два набора люксовой косметики маме и сестре — деньги нашлись!

Он смотрел на меня так, будто я ударила его. И мне стало стыдно. Вот этот проклятый стыд — он всегда приходит, когда я говорю правду. Как будто правда — это что-то неприличное. Как будто женщина не имеет права обидеться на подарок.

— Ты мелочная, — сказал он. — Это праздник. Символический праздник. Я хотел порадовать всех. А ты устраиваешь скандал из-за крема.

— Не из-за крема. Из-за того, что стоит за ним. Ты маме покупаешь люкс, потому что хочешь, чтобы она порадовалась. Сестре покупаешь люкс, потому что хочешь, чтобы она порадовалась. А мне покупаешь то, что я и сама купила бы в любой вторник. Тебе не пришло в голову, что мне тоже хочется получить что-то, что я никогда не смогу себе позволить? Хоть раз в году?

— Ты знаешь, сколько мама для меня сделала?

— Знаю. А я? Я что для тебя делаю? Каждый день, семь лет. Готовлю, стираю, ращу двоих детей, растягиваю твою зарплату так, чтобы хватило на месяц. Я экономлю на себе, чтобы детям купить ботинки. Я ношу чужую куртку третий год. И в мой единственный праздник ты даришь мне то, что стоит дешевле, чем букет, который ты купил маме.

Он молчал. Долго. Потом сказал:

— Я не думал об этом так.

— Я знаю, что не думал. В этом и проблема.

Он ушёл в комнату. Я осталась на кухне. Коробка с набором лежала на столе. Розовый бантик, надпись «С любовью». Я смотрела на неё и думала: ведь он правда хотел порадовать. Правда учёл, что я этим пользуюсь. Правда потратил время, выбирая. Он не жадный и не злой. Он просто не видит. Не видит, что между «пользуется» и «любит» — пропасть.

Я пользуюсь дешёвым кремом, потому что мы бедные. Его мама пользуется дорогим, потому что он ей дарит. Чувствуете разницу? Он создаёт мир, в котором его мама и сестра получают лучшее, а жена — то, что осталось. И он даже не замечает этого, потому что в его голове всё логично: я дал каждой своё. Привычное. Знакомое.

Вот только мне не нужно привычное. Мне нужно — особенное. Хоть раз. Хоть один день в году почувствовать, что для мужа я не строчка в бюджете, не функция, не та, на ком можно сэкономить, потому что она и так никуда не денется. А женщина, которой хочется подарить что-то, от чего она вздрогнет. Не от обиды — от неожиданности.

Вечером он вышел из комнаты. Сел рядом. Молчал. Потом сказал:

— Я позвонил маме. Рассказал. Знаешь, что она сказала?

— Что?

— Что дурак. Что жене надо дарить лучшее, а матери она и сама себе купит. И что она мне отдаст набор обратно.

— Я не хочу, чтобы она отдавала. Я хочу, чтобы ты понял.

— Я пытаюсь.

— Дима, у меня зуб болит три месяца. Я не иду к врачу, потому что это пять тысяч, и я знаю, что их нет. Я молчу, пью обезболивающее и молчу. А ты тратишь в десять раз больше на подарки, даже не спросив — может, мне что-то нужно? Не косметика, не духи. Может, мне нужно к врачу? Может, мне нужна куртка? Может, мне просто нужно знать, что ты думаешь обо мне так же, как о них?

Он сидел, опустив голову. Большой, растерянный, не злой. Не жадный. Просто слепой. Той особенной мужской слепотой, когда смотришь на жену каждый день — и перестаёшь видеть.

— Завтра едем к стоматологу, — сказал он тихо.

— На какие деньги?

— Найду. Займу, если надо. Но поедем.

Я не ответила. Сидела и чувствовала, как внутри борются обида и надежда. Обида — старая, тяжёлая, накопившаяся за годы экономии на себе. И надежда — тонкая, робкая — что, может быть, он действительно услышал.

Коробка с набором так и лежала на столе. Я потом уберу её в ванную. Буду пользоваться. Крем для рук, гель для душа, молочко для тела. Всё как всегда. Всё привычное.

Но в следующий раз — я надеюсь, я очень надеюсь — он подарит мне что-то непривычное. Не дорогое. Просто — выбранное сердцем, а не логикой.