Мать категорически запретила мне уносить на помойку инструкции от старых утюгов, письма тридцатилетней давности, ботинок без пары и прочий хлам

Я сварила себе кофе и остановилась посреди кухни, оглядывая пространство. Когда-то квартира родителей казалась мне очень уютной. Но за последние годы она превратилась в самый настоящий склад.

В прихожей стоял шкаф, забитый так, что казалось, вещи вот-вот начнут вываливаться оттуда. В родительской спальне стоял шифоньер, к которому было страшно подойти - его двери держались закрытыми только с помощью специальных резиночек. До потолка были забиты антресоли.

Кухня была в жутком состоянии. Вроде как мама содержала ее в относительной чистоте: не было грязной посуды, раковина сияла белизной, а на столе я не увидела ни единой крошки. Но наводить порядок в месте, забитом старыми тарелками, ржавыми кастрюлями и запасами крупы с девятьсот лохматого года, очень трудно. Поэтому чистота на кухне была относительной.

Я живу отдельно, и мне обычно своих забот хватает. Мне не нравилось, что мама захламляется, но я к ней не лезла. Сама не люблю замечания и стараюсь не делать их людям. Но на днях мать пожаловалась, что не может найти зимние сапоги.

- На какую полку ни полезу, все валится на меня, - вздохнула она, - и пылищи столько. Я же убираю в квартире регулярно, протираю пыль каждый день. Откуда ее столько?

- Мам, у тебя на полках и в шкафах столько старой ненужной одежды, - покачала я головой, - а она осыпает волокна. И от ковров, и от пледов их много. А еще ты же квартиру проветриваешь, окна открываешь? С улицы немало налетает.

- Верно, - вздохнула мама, - пыль налетает, а я уборку влажную делаю только на поверхности. В глубину-то не пробраться.

- Я вообще не знаю, как ты так живешь, - пожала я плечами, - ты ведь дышишь этой пылью.

- А еще мы с Зиной на днях сходили за продуктами, решили запасы сделать, - снова вздохнула мать, - кризис же грядет. А мне их и положить-то некуда.

- Мам, да куда тебе еще запасы! - ахнула я. - У тебя и так шкафы на кухне битком набиты. И пшеном, и перловкой, и сечкой.

- Да кто ж ест-то эту сечку? - пожала плечами мама. - Рассольник я еще могу поесть на перловке, а просто так я есть ее не буду. Вот я и накупила продуктов, которые в случае чего буду использовать.

- Так если ты не используешь пшено, может, отдать кому? - спросила я. - Или выбросить?

- Жалко, не могу я просто так выбрасывать, - вздохнула мама и покачала головой, - но и жить так уже нету сил.

- Ну ничего, - успокоила я родительницу, - мы это поправим. Разберем твои завалы, будет дышаться легче. 

Я приехала на выходные, пока мама была у моей тетки на даче. План был прост: рассортировать, выбросить ненужное, максимально освободить пространство. Я даже купила специальные контейнеры для хранения и коробки для вещей на выброс.

Первым делом я взялась за антресоли в прихожей. Там стояли старые коробки из-под обуви - пожелтевшие, жутко пыльные. Пока я возилась с ними, чихнула раз двадцать, наверное.

Одна из коробок раскрылась - там оказались журналы мод. Я ахнула, когда увидела год выпуска - девяносто второй. Бог мой, да те платья, в которых щеголяли модницы девяностых, сегодня уже никто и не носит!

Помимо журналов в коробках я обнаружила инструкции к старым утюгам, телевизорам и стиральной машине (не автомат). Ничего из этой техники у мамы уже и в помине нет. Вся эта макулатура была обозначена мною как хлам и выставлена в коридор, чтобы отправиться на мусорку.

Следующим этапом была кухня. Я обнаружила там целых пять скатертей - пожелтевших, заштопанных, а то и просто рваных! Мама никогда не стелила их: конечно, они ведь были в ужасном состоянии.

Из глубин кухонного шкафа я извлекла три сервиза разной стадии целостности. В общем, абсолютно целого не было ни одного. Чашки, блюдца, тарелки даже с минимальными сколами полетели туда же, куда и рваные скатерти - в коробки для мусора. А вот старые крупы я отложила в отдельный ящик - для соседки-дачницы, у которой есть куры.

Главный трофей ждал меня в маминой спальне. То есть когда-то это была родительская комната. Папа умер семь лет назад, а кое-что из его вещей все еще хранилось там. Как я понимаю, мама все не решалась их выбросить.

Высокий шкаф был забит самым разным хламом. Открыв дверцу, я ахнула - на меня так и посыпались какие-то бумажки, коробки, старые сумки. Были здесь и отцовские свитера, и мои куртки, которые я носила в детстве. В самом верху стояли две обувные коробки.

Я была уверена, что в них хранится какая-то старая обувь. Не удивилась бы, обнаружив там по одному ботинку из разных пар. Но коробки оказались удивительно легкими. Там была целая куча писем - совсем старых, никому не нужных.

- Мама совсем уж из ума выжила! - в сердцах буркнула я себе под нос. - Годами хранит всякий хлам. Неудивительно, что дышится тут тяжело.

Всю эту кучу бумаг, в том числе старых писем и открыток, я собиралась выбросить. Сначала я думала, что буду выносить мусор, когда полностью разберу и рассортирую вещи. Но поняла, что надо бы освобождать квартиру поэтапно. Ведь места в коридоре из-за хлама уже не было.

С матерью мы встретились в подъезде. Она в ужасе поглядела на коробки, которые я тащила вниз.

- Анютка, ты чего? - прошептала она. - Куда ты это потащила?

- На мусорку, куда ж еще! - воскликнула я. - Эх, жаль, нет мусоропровода. Я бы быстрее все это вынесла. Но ты можешь мне помочь.

Мать изменилась в лице. Она сделала шаг вперед, вцепилась в меня и прошипела, чтобы я немедленно унесла коробки обратно.

- Мам, ты чего? - возмутилась я. - Это же мусор. А в прихожей стоит еще много всякого хлама. Помогла бы лучше.

- Я тебе сейчас дам "мусор"! - воскликнула мать. - Не смей выбрасывать эти коробки. Да я еще и на остальное погляжу, что ты там надумала выкинуть. 

Она схватила меня за руку, развернула обратно и погнала наверх, подталкивая рукой. Я, конечно, рассердилась, но и возразить не могла. Очень уж решительно действовала матушка. Пихала меня, еще и грозила страшными карами, будто мне не тридцать лет, а тринадцать.

Рассматривая коробки, в которых теперь лежали вещи на выброс, мать то удовлетворенно кивала, то хмурилась и откладывала что-то в сторону. Как же упиралась она с чашками и блюдцами, у которых были сколы!

- Ань, ну почти целая же, смотри, - говорила она, - эту вещь тетя Зина дарила нам с папой на свадьбу.

- Мамуль, я понимаю, что эта посуда тебе дорога как память, - со вздохом отвечала я, - но ее использовать нельзя, и хранить не имеет смысла.

В кое-какие моменты матушка с неохотой соглашалась. Но некоторые вещи она решительно отказалась выбрасывать.

- А это я точно никому не отдам! - заявила она, прижав к себе те самые коробки с бумажным мусором.

- Мам, там ведь просто старые письма! - возмутилась я. - Зачем все это хранить?

- Зачем? - спросила она, и голос ее задрожал. - А вот читай.

Я пожала плечами и взяла первое попавшееся письмо. Мне было не очень приятно держать в руках пожелтевший лист, исписанный мелким почерком. Хм, а почерк-то знакомый…

- Здравствуй, дорогая Наташенька, - стала я читать, и сердце мое болезненно сжалось, - я очень скучаю по тебе. Знаю, и тебе плохо вдалеке от меня. Но я служу уже полтора года. Каких-нибудь шесть месяцев, и я вернусь домой…

Я подняла взгляд на мать - у нее глаза были на мокром месте. У меня тоже слезы навернулись, и они мешали мне читать дальше.

- Это папины письма, - прошептала я. 

- Да, это он писал мне из армии, - кивнула она, - погляди на дату: тысяча девятьсот девяносто второй год.

Мама взяла в руки письмо и заглянула в конверт. Затем улыбнулась и извлекла оттуда сушеную веточку сирени.

- Ох, мам, сыпется, - прошептала я, увидев, как тонкие, как пергамент, лепестки падают на пол.

- Ничего, я соберу, - тихо произнесла мать и погладила письмо.

Я замолчала. Мне действительно было нечего сказать. Мне и самой стало понятно, что выбрасывать мамины коробки нельзя. Но как же быть?

- Пойдем, дочка, чайку попьем, успокоимся, - сказала родительница, положила мне руку на плечо и повела на кухню.

Мы стали пить чай, какое-то время молчали, а потом мать все-таки заговорила. Она сказала, что очень запустила квартиру. А все потому, что то одно жалко выбросить, то другое. 

- Давай-ка, Анют, вместе заниматься уборкой, - предложила она, - обещаю, не буду цепляться за каждую старую вещь.

Я улыбнулась и кивнула. И в свою очередь пообещала, что не стану считать хламом все, что кажется мне ненужным.

Уборку мы продолжили в тот же день. Признаю мамино мужество - она позволила отнести на помойку больше половины вещей из предложенного мной. Но письма, конечно, мы оставили.

Разбирая антресоли, мы обнаружили старые фотографии. Мать обрадовалась - она думала, что альбомы потерялись при переезде. Мы с ней “зависли” часа на два, рассматривая прошлое нашей семьи.

Не один и не два дня заняла у нас уборка. И каждый день мы находили что-то интересное, что, казалось, давно было потеряно. Когда мы навели чистоту, в доме и дышать стало легче. 

После уборки мамина квартира стала для меня не просто уютным местом, где мне всегда рады. Я вдруг ощутила здесь особое тепло и связь с близкими, которых уже давно нет в живых.