Мать обещала два миллиона на свадьбу, если выполним ее условия

Вы любите пари? Когда обещают награду за достижение цели?

Всё началось четыре года назад. Мы с Олегом только поженились, снимали однушку на окраине. Деньги уходили на аренду, копить не получалось.

На свадьбе мама меня отвела в сторону. Взяла за руки, посмотрела серьёзно.

— Катюш, я хочу вам помочь, — она говорила тихо, оглядываясь на гостей, объясняя, что даст нам два миллиона на первоначальный взнос по ипотеке, но есть условие.

Я слушала, затаив дыхание. Полтора миллиона. Это же огромные деньги.

— Какое условие? — я спросила осторожно.

— Проживёте два года вместе и накопите миллион сами. Докажете, что серьёзно относитесь к браку и умеете обращаться с деньгами, — мама сжала мои руки, добавляя, что не хочет просто так давать деньги, которые могут быть потрачены впустую после развода.

Я кивнула, соглашаясь. Два года — не срок. Миллион накопим. Мы с Олегом любим друг друга, разводиться не собираемся.

— Но если разведётесь или не накопите — ничего не получите, — мама предупредила строго.

— Поняла, мам. Спасибо! — я обняла её, чувствуя благодарность и воодушевление.

Мама улыбнулась, погладила меня по голове, сказала, что верит в нас.

Вечером я рассказала Олегу. Он обрадовался, подхватил меня на руки.

— Два года пролетят быстро! Миллион накопим! — он целовал меня, строя планы.

Мы начали копить. Жёстко, беспощадно. Отказались от кафе, кино, поездок. Я научилась готовить дёшево и сытно. Олег брал подработки, работал по выходным.

Мама интересовалась нашими успехами. Я рассказывала, сколько накопили.

— Молодцы! Так держать! — она хвалила, говорила, что гордится нами.

Через год у нас было триста восемьдесят тысяч. Мама пригласила нас на ужин, расспрашивала подробно — как копим, на чём экономим.

— Вы большие молодцы. Вижу, что стараетесь, — она улыбалась, наливая чай, добавляя, что рада видеть нашу ответственность.

Я светилась от счастья. Мама одобряет. Значит, всё правильно делаем.

Материально было тяжело. Я донашивала старые вещи, отказывалась от косметолога, парикмахера. Олег ездил на метро вместо такси, брал обеды из дома.

— Катюх, может, хватит? Может, так и будем жить, без квартиры? — Олег иногда срывался, говоря, что устал экономить на всём.

— Ещё немного! Мама обещала! — я убеждала его, напоминая про два миллиона.

Он кивал, обнимал, извинялся за слабость.

Через полтора ода у нас было восемьсот тысяч. Я запаниковала — не успеваем. Олег устроился на вторую работу, я начала фрилансить по ночам.

Мама видела, как мы выматываемся.

— Катенька, ты похудела. Ты же здоровье угробишь, — она гладила меня по руке, когда я приезжала в гости, говоря, что не надо так себя изводить.

— Мам, но мы же почти накопили! Ещё чуть-чуть! — я отвечала, объясняя, что осталось четыре месяца и двести тысяч.

— Я горжусь вами, — мама кивала, но в глазах было что-то странное.

За месяц до дедлайна мы накопили миллион. Я позвонила маме, кричала в трубку от счастья.

— Мам! Мы сделали это! Миллион! — я плакала, смеялась.

— Поздравляю, солнышко, — мама ответила спокойно, почти холодно, добавляя, что ждет нас, чтобы обсудить детали.

Мы приехали через три дня. Я принесла выписку со счёта, показала маме.

— Вот, смотри! Миллион тридцать тысяч! И два года прошло! — я протянула распечатку, улыбаясь во весь рот.

Мама взяла листок, посмотрела, отложила.

— Катя, мне нужно кое-что сказать, — она говорила медленно, не глядя в глаза, объясняя, что ситуация изменилась, у неё сейчас нет полутора миллионов свободных.

Я замерла. Не поняла сразу.

— Как нет? Ты же обещала! — я переспросила, чувствуя, как холодеет внутри.

— Обещала, да. Но понимаешь, я не думала, что вы правда накопите. Это был стимул, понимаешь? — мама развела руками, добавляя, что хотела нас простимулировать научиться копить, быть ответственными.

— Стимул?! — я не верила ушам, повторяя, что мы два года жили почти впроголодь, работали на износ, отказывали себе во всём.

— И это прекрасно! Вы научились обращаться с деньгами! Я вами горжусь! — мама улыбалась, будто не понимала, что сейчас происходит.

— Ты обещала два миллиона! — я повысила голос, напоминая про условие пари.

— Катюш, ну я же не думала, что вы серьёзно это воспримете, — мама отмахнулась, говоря, что мы теперь сами можем копить дальше, раз так хорошо получается.

Олег сидел молча, побелевший. Я видела, как у него сжимаются кулаки.

— Два года, — он выдавил наконец, глядя на тёщу. — Два года мы работали как проклятые. Я на двух работах вкалывал. Катя по ночам фрилансила. Мы не отдыхали нормально!

— И это замечательно! Вы такие молодцы! — мама кивала, явно не понимая масштаба проблемы.

Я встала, взяла сумку.

— Пошли, Олег, — я сказала тихо, чувствуя, как внутри всё рушится.

— Катюш, ты чего обижаешься? — мама удивилась, поднимаясь следом, объясняя, что она же для нашего блага старалась, научила нас копить.

Я обернулась.

— Ты обманула нас. Два года держала на крючке обещанием, которое не собиралась выполнять, — я смотрела на мать, на женщину, которой доверяла всю жизнь.

— Не обманула! Стимулировала! — мама возразила, обижаясь, что я не ценю её заботу.

Мы ушли. Олег вёл машину молча. Я смотрела в окно, слёзы текли сами.

Дома мы сидели на кухне. Молчали долго.

— Два года, — Олег повторил, глядя в пустоту.

Я кивнула. Два года жизни. Два года отказов, экономии, работы на износ. Ради обещания, которое оказалось ложью.

Прошёл месяц. Мама звонила, говорила, что я не должна обижаться, что благодаря ей мы теперь умеем копить, что это бесценный опыт.

Я не отвечала на звонки.

Подруга Лена сказала вчера:

— Катюх, ну она же не со зла. Правда хотела вас простимулировать.

Может быть. Но обещание — это обещание. Нельзя играть с людьми так. Держать два года на крючке, смотреть, как они себя убивают ради цели, а потом сказать «шутка».

Мы с Олегом копим дальше. Медленнее, без фанатизма. Разрешили себе иногда отдыхать, радоваться жизни. Квартиру купим, но позже.

Мама обиделась, что я с ней не общаюсь. Говорит, что неблагодарная, что она меня вырастила, дала образование.

Я не чувствую благодарности. Чувствую обман. Чувствую, что два года жизни потрачены впустую. Да, мы накопили миллион сами. Но ценой здоровья, нервов, отношений.

Олег иногда говорит:

— Может, она правда хотела как лучше?

Может. Но это не отменяет того, что она солгала. Обещала и не выполнила. А потом ещё и требует благодарности за «науку».

Не люблю хитрых людей. Не люблю манипуляторов. Даже если это моя мать.