Мать попыталась меня выпороть за то, что разрешила дочери покрасить волосы

Сижу сейчас дома и смотрю, как Ира делает домашнее задание. Розовые пряди красиво переливаются при свете лампы. Дочка довольна, я тоже. А мать... мать больше не увидит ни нас, ни эти волосы. Номер заблокирован везде, и я уверена, что правильно сделала.

Две недели назад Ира подошла с просьбой. Каникулы, хотела что-то изменить во внешности. В тринадцать лет это нормально - искать себя, экспериментировать.

"Мам, можно покрасить волосы? Не полностью, только пряди. В розовый цвет."

"А потом что? В школу с розовыми волосами?"

"До школы еще долго. К сентябрю все смоется или перекрасим в обычный цвет."

Логично. Каникулы для того и существуют, чтобы позволить себе то, что в учебное время нельзя. Я в ее возрасте мечтала о цветных волосах, но даже заикнуться боялась. Мать бы убила.

Записались в салон, сделали все красиво. Мастер объяснила, что краска щадящая, волосы не испортит. Ира светилась от счастья. Фотографировалась, отправляла снимки подругам. Обычная подростковая радость.

Проблемы начались через неделю. Приехали в гости к моей матери и она увидела внучку.

"Это что такое? Что у тебя с головой?"

Ира растерялась, не ожидала такой реакции. Обычно бабушка была с ней мягче, чем со мной в детстве.

"Бабуль, это просто краска. Красиво же?"

Мать взорвалась. Начала кричать, что это безобразие, что внучка выглядит как проститутка, что нормальные девочки так не делают. Ира побледнела, глаза наполнились слезами.

Я встала между ними.

"Мама, успокойся. Это временная краска, через месяц смоется."

"Временная? А репутация временная? Люди что подумают? Что за мать такое позволила?"

Репутация. Вечная мамина тема. Всю жизнь она жила оглядываясь на соседей, коллег, знакомых. Что скажут, что подумают, как посмотрят. Я устала от этого еще в детстве.

"Мама, какая репутация? Ребенок покрасил волосы на каникулах. Половина ее класса так делает."

"Вот и доделались! Все как с ума сошли! А ты, вместо того чтобы дочь нормально воспитывать, потакаешь всем ее капризам!"

Ира стояла рядом и слушала, как бабушка называет ее желания капризами, а внешность безобразием. В тринадцать лет это больно ранит.

Мать переключилась на внучку, начала читать лекцию о приличии и нормах поведения. Ира пыталась оправдываться, объяснять, что хотела просто попробовать что-то новое. Бесполезно.

"А ну марш мыть голову! Сейчас же смывай эту гадость!"

"Мам, это не смывается шампунем. Нужна специальная смывка."

"Тогда завтра же едете к парикмахеру! Пусть все состригут или перекрасят в нормальный цвет!"

Ира заплакала. Мать довольно кивнула, видимо решила, что достигла цели.

Я не выдержала.

"Никто ничего не состригает. Дочь остается с теми волосами, какие хочет."

Мать повернулась ко мне с таким лицом, будто я предложила продать ребенка.

"Женя, ты совсем разум потеряла? Нельзя детям позволять все, что им в голову взбредет!"

"Мама, покрасить волосы - не преступление. Это нормальное подростковое желание."

"Нормальное? В мое время девочки косички заплетали, а не как **** красились!"

При слове "****" Ира всхлипнула громче. Мать это только разозлило.

"Что ревешь? Стыдно должно быть! Как бы твои прабабушки в гробу не перевернулись!"

Прабабушки в гробу. Классическое мамино оружие. В детстве я боялась этих фраз, думала, что действительно могу расстроить мертвых родственников своим поведением.

Ира выбежала из квартиры. Мать удовлетворенно посмотрела ей вслед.

"Вот так и надо с детьми разговаривать. А ты разбаловала совсем."

"Мама, ты довольна? Довела ребенка до слез из-за краски для волос?"

"Из-за краски? Женя, ты не понимаешь. Это же начало конца! Сегодня волосы, завтра пирсинг, послезавтра что-то ещё!"

Логическая цепочка мамы всегда поражала своей прямолинейностью. От розовых волос до внезапной беременности - один шаг. Интересно, как она сама дожила до пенсии, если мир настолько опасен.

"Мама, это бред. Ира хорошая девочка, учится отлично, никого не обижает. Что плохого в том, что хочет покрасить волосы?"

"А то плохого, что ты ей потакаешь! Видно, в детстве я тебя плохо воспитала, раз ты такая мягкая!"

И тут мать сделала то, чего я от нее не ожидала. Пошла в комнату и достала из шкафа ремень. Тот самый, которым меня в детстве пороли за каждую провинность.

"Раз в детстве не смогла нормально воспитать, сейчас исправлю!"

Я не поверила своим глазам. Мне тридцать пять лет, у меня дочь подросток, а мать собирается меня пороть ремнем. За то, что я разрешила дочери покрасить волосы.

"Мама, ты что творишь? Убери ремень!"

"Не уберу! Видно, только так до тебя дойдет!"

Она замахнулась. Инстинктивно я схватила ремень, отобрала. Мать стояла с перекошенным от злости лицом.

"Мама, ты ненормальная. Я взрослая женщина, а ты собираешься меня бить?"

"А как еще с тобой разговаривать? Слов не понимаешь!"

Я швырнула ремень в угол. Очень хотелось хлестануть им, но сдержалась... Я вылетела из квартиры, дочь нашлась у подъезда.

"Мы уезжаем."

"Евгения! Ты не смеешь! Я еще не закончила разговор!" - неслось мне вслед, мать выбежала к подъезду.

"Ты закончила. Навсегда."

Ира молча села в машину. По дороге домой спросила:

"Мам, а что я такого плохого сделала?"

"Ничего плохого, солнце. Просто бабушка... бабушка слишком старомодная."

Старомодная - мягко сказано. Она застряла в прошлом веке, когда детей пороли за любое проявление индивидуальности. Когда родители решали все, а мнение ребенка не учитывалось.

Дома заблокировала мамин номер везде. В соцсетях, в телефоне, попросила консьержа не пускать ее в подъезд. Ира тоже больше не хочет с бабушкой общаться. Сказала - не понимает, почему та так злится и обзывается из-за волос.

Мать пыталась дозвониться через родню, писала гневные послания. Обвиняет меня во всех смертных грехах. 

В детстве я мечтала, что когда вырасту, стану другой матерью. Буду слушать дочку, уважать ее мнение, не буду бить ремнем за каждую мелочь. Получается. Ира мне доверяет, делится проблемами, не боится сказать правду.

А мать так и осталась с ремнем и убежденностью, что знает, как правильно. В пятьдесят семь лет пыталась выпороть взрослую дочь. За розовые волосы внучки.

Больше не увидит. Ни нас, ни наших "неправильных" решений.