Мать пытается мне сплавить своего пожилого ухажера и не видит в этом ничего ужасного

Мои родители развелись, когда я пошла во второй класс. Тогда это сформулировали коротко и «по-взрослому»: не сошлись характерами.

Сейчас, когда сама уже почти тридцатилетняя тётка, я понимаю, что за этой фразой скрывалось.

Папа у меня был из породы тихих, надёжных людей. Дом‑работа‑дом, книжка вечером, шашлыки на даче по выходным. Человек обязательный, без особых всплесков, но и без сюрпризов.

Мама — его полная противоположность. Громкая, эмоциональная, любит музыку, тусовки, выставки, новые знакомства, всё яркое. Вечно что-то рассказывает, смеётся, строит планы.

Они из-за этого постоянно ссорились:

— Ты скучный, как мокрая тряпка! — кричала мама.

— А ты легкомысленная и несерьёзная, — отвечал папа.

Я с детства жила как на пороховой бочке: то они мирно пьёт чай, то через пять минут летят тарелки — не в прямом смысле, но по звуку близко.

В итоге они к закономерному выводу пришли: лучше жить порознь, чем пожирать друг друга по кусочку.

Я осталась с мамой — и школа рядом, и подружки, и поликлиника своя. Папа снял однушку в соседнем районе и, что важно, с радаров не исчез.

Он исправно забирал меня на выходные и каникулы. У него всё было правильно: и хорошие вещи, и подарки, и путешествия по музеям, и кино, и парки. Папа всегда умел развлекать структурированно:

— В субботу музей, потом кафешка, в воскресенье — велопрогулка, — говорил он.

У мамы в это время была полная свобода.

Она активно устраивала личную жизнь:

— Сегодня к нам придёт дядя Петя, он такой душевный! — делилась она.

Через неделю:

— С дядей Петей не сложилось, но ты не переживай, я познакомилась с Колей. О, Коля — это сила!

Я постоянно слышала эти рассказы про «дядь Петь и дядь Коль», с которыми мне вот-вот предстоит познакомиться, но, как правило, дальше пары вечеров дело не заходило. Иногда я успевала одного–двух увидеть мельком — за кухонным столом, с тортиком. А потом эти мужчины растворялись, как будто их и не было.

Мама всё никак не могла встретить «того самого». Не получается у неё это и сейчас. Но она не сдаётся: упрямо продолжает поиски своего принца, не теряя романтического настроя, сил и, честно говоря, иногда чувства реальности.

Мне, в общем-то, всё равно. Каждый развлекается, как хочет, только бы меня сильно в свою драму не втягивали.

Так бы всё и шло дальше своим чередом, если бы мама не придумала такое, от чего у меня волосы встают дыбом.

Я правда не ожидала от неё таких гадких фортелей.

Месяца два назад она пошла на очередную выставку современного искусства, от которого она фанатеет. У мамы там целый круг: художники, искусствоведы, «тонкие натуры». Там она и подцепила одного такого же ценителя.

— Представляешь, — рассказывала она мне, сияя, — я стою, смотрю на инсталляцию, а рядом мужчина комментирует вслух то же самое, что я думаю. Мы заговорили. Как будто сто лет знакомы!

Единственный нюанс: мужчина этот лет на пятнадцать старше мамы.

Маме недавно стукнуло пятьдесят. Она в честь этого устроила шумный вечер с шампанским, свечами и песнями под гитару.

А её новый кавалер, Сергей, то ли шестьдесят пять, то ли шестьдесят шесть. В общем, возраст «под семьдесят».

Сначала она жаловалась мне, что Сергей ей очень интересен как собеседник.

— Он так много знает про живопись! — восторженно говорила мама. — И про музыку, и про театр. Ни один из моих бывших и двух слов связать не мог про «Кандинского», а он часами рассказывает.

Но при этом добавляла:

— Только у меня душа рядом с ним не поёт. Понимаешь? Как будто всё правильно, интеллигентный, образованный, но… не моё.

А потом пошло по второму кругу уже с примесью прагматизма:

— К тому же через десять лет у него может сильно пошатнуться здоровье, — начала она рассуждать. — И мне придётся выносить за ним горшки. Я поняла, что совершенно не готова к такой ответственности.

Я, честно, пыталась отнестись к этому спокойно:

— А может, всё обойдётся? — осторожно возражала я. — Люди и в восемьдесят ещё бодрые бывают. Тем более всегда можно нанять сиделку, если что. Не обязательно самой круглосуточно у кровати сидеть.

Мама закатывала глаза:

— Да нет, я поняла, что уже в принципе не хочу брака. Понимаешь? Хочу лёгкости, веселья. Поехали – прилетели. А Сергей… он слишком спокойный. Хочет нормального домашнего очага, ужина в семь вечера и чтобы тапочки на одном месте стояли.

— Ну, тут, наверное, только расставание поможет, — резюмировала я. — Если тебе этого не хочется, не мучай ни себя, ни его.

Она вздыхала:

— Жалко мне Сергея! Он смотрит на меня влюблёнными глазами, как мальчишка.

— Значит, надо как-то помягче действовать, — посоветовала я. — Не исчезать, не устраивать сцен, а спокойно объяснить. Ты же взрослая женщина.

Мы поговорили – и я про эту историю… забыла.

Если бы я помнила все перипетии маминой личной жизни, давно бы уже свихнулась. Она за год столько романов успевает пережить, сколько сериалы по два сезона не показывают.

Но на днях мама опять напомнила о своих непростых отношениях с Сергеем. Причём в такой форме, что я до сих пор матерюсь внутренне, вспоминая.

Мы сидели у неё на кухне, пили чай. Вроде бы обычный визит «перекинуться новостями».

Мама вдруг вздохнула, посмотрела на меня пристально и начала издалека:

— Ты же у меня не пристроенная, — говорит. — А тебе скоро тридцать, вообще-то.

Я напряглась:

— Да я и не особо тороплюсь. Не хочется связываться с кем попало, просто чтобы штамп в паспорте был. А ты это к чему?

— Есть у меня кое‑кто на примете, — протянула она загадочно и замолчала, глядя, наверное, на мою реакцию.

Я автоматически представила какого-нибудь «сына подруги», который «такой хороший мальчик, и не пьёт, и работает». Настроилась уже на то, что буду вежливо, но твёрдо отказываться от игры в сваху.

Но всё оказалось гораздо хуже.

Собравшись с мыслями – а, возможно, и с духом наглости, – мама выдала:

— В общем, я подумала… Я хочу уступить тебе Сергея.

Я уставилась на неё, как на человека, который вслух заявил, что земля квадратная.

— В смысле — уступить? — переспросила я.

— Ну, правда, — оживилась она. — Вы точно сойдётесь характерами. Ты спокойная, домашняя. Он это как раз ценит. С ним ты точно не пропадёшь. Сергей не миллионер, конечно, но небольшой капитал у него есть. Он сам говорил, что кое-какие накопления.

И добила:

— А ещё ты красивее и моложе меня. Думаю, взглянув на тебя, он обо мне мигом забудет.

У меня в голове мелькнула очень странная картина: сижу я с Сергеем на диване, а мама приносит нам чай и говорит: «Зять, передай чашку». Я даже физически передёрнулась.

— Мам, — выдавила я, — да он мне в отцы годится!

— И что? — искренне удивилась она. — Папа у тебя уже есть, этот же не вместо, а как муж.

— А папа у меня уже есть, — повторила я. — Второго не надо.

— Зато он даст тебе гораздо больше, чем твои ровесники, — отмахнулась мама.

— Ну да, тонометр, радикулит и список лекарств вместо букета, — не выдержала я. – Ты сама не хочешь ухаживать за ним, мыть ему, прости, пятую точку, если что. А я, значит, должна?

Я старалась держаться спокойно, но к концу фразы голос у меня сорвался:

— Ладно, стареть вместе с своим человеком и ухаживать за ним — это одно. Но впервые связываться с мужчиной, который уже в зоне «ближе к палате, чем к танцполу», – просто стратегическая потеря молодости.

И это даже не главное.

— Ты понимаешь, — говорю ей, – что ситуация наиглупейшая?

Решила разложить всё по полочкам, чтобы, может быть, дошло.

Первое. Даже если представить, что я бы сильно ударилась головой и согласилась связаться с Сергеем, мама автоматически становилась бы ему тёщей.

То есть моей маме, которая недавно с ним целовалась в фойе выставки, предлагала «поехать ко мне, у меня вино есть», придётся называть его зятем. А мне – видеть, как они сдержанно здороваются, делая вид, что у них «ничего не было».

Это же дом сумасшедших на выезде!

Второе. Мама рассуждала о Сергее так, будто речь шла о неподошедшем платье:

— Мне великовато, а тебе в самый раз.

Только вот платье – это вещь, а здесь речь о людях. О чувствах, о судьбах.

— Что тут такого? — искренне удивилась мама моей реакции. — Я же вам обоим только хорошего хочу. И тебе хорошего мужа, и Сергею хорошую жену. Почему бы не совместить?

— Мам, прекрати, это омерзительно, — не выдержала я и нагрубила ей.

Мама, конечно, тут же включила режим «просветлённый гуру»:

— Привыкай, что мир велик, — сказала она с загадочной улыбкой. — Расширяй границы сознания – и жизнь заиграет новыми красками!

В этом она вся: всё — шутка, всё — веселье, всё — новый опыт. Даже если речь идёт о том, чтобы фактически «подложить» родную дочь под своего престарелого кавалера.

— Поговорим, — сказала я на прощание, — когда ты придёшь в себя и откажешься от идеи сплавить на меня своего Сергея, как ненужную сумку.

Но пока у мамы в голове не проясняется.

Она часто пишет мне сообщения в мессенджерах:

— Ты так многого теряешь! Не будь такой консервативной. У тебя с ним была бы обеспеченная жизнь. Зря ты ворочаешь нос.

А недавно вообще прислала фотографию Сергее с подписью:

«Посмотри, какой солидный мужчина. Мог бы стать отличным мужем».

Меня уже тошнит от всей этой ситуации.

Ну как можно родной дочери так легко, почти весело, сплавлять своих мужчин?

Если так и дальше продолжится, придётся маму везде блокировать. Не потому что я её не люблю, а потому что мне нужно оградить себя от этого театра абсурда.

Другого способа не видеть предложение «стань женой моего бывшего» я пока не вижу.