Мать-соперница пыталась соблазнить моего жениха, теперь он не хочет видеть ее на свадьбе

Я никогда не думала, что напишу эти строки. Что признаюсь себе и кому-то еще в том, что моя собственная мать – мой главный враг. Не конкурент, не соперница – именно враг. Человек, который методично, год за годом, разрушал мою жизнь, мою самооценку, мои отношения.

А я все пыталась себя убедить: «Она же мама. Родителей не выбирают. Надо терпеть».

Но после того, что произошло три недели назад, я больше не уверена, что могу это терпеть.

Все началось не вчера, конечно. Если честно, я не помню времени, когда мама вела себя как нормальная мать. Когда я была маленькой, все казалось обычным – я просто не знала, что бывает иначе. Мама всегда была в центре внимания, всегда самая яркая, самая громкая. Папа давно смирился и превратился в серую тень, которая безропотно выполняла ее прихоти.

Первые звоночки я заметила в подростковом возрасте. Мне было четырнадцать, и я начала... как бы это сказать... хорошеть. Из нескладного утенка превращалась в девушку. Мальчики стали обращать внимание, одноклассницы – завидовать. Я была счастлива.

А мама – нет.

Помню, как она однажды посмотрела на меня долгим странным взглядом и сказала:

Мне было четырнадцать. Я поверила. Началась борьба с собственной внешностью, комплексы, ненависть к зеркалу. А мама продолжала. Каждый раз, когда я собиралась куда-то, она находила что-то критиковать.

Я похудела до сорока восьми килограммов при росте сто шестьдесят пять. Перестала краситься. Носила мешковатую одежду. Мама была довольна.

Но настоящий кошмар начался позже.

Выпускной. Мне семнадцать, я закончила школу с золотой медалью. Это мой день, мой праздник. Я полгода готовилась: выбирала платье, репетировала танец, мечтала о красивых фотографиях.

Мама пришла на выпускной в платье. Не в элегантном костюме, как другие родители. В коктейльном платье с глубоким вырезом, на шпильках, с ярким макияжем. Ей было сорок два, и она выглядела... как будто идет на свидание, а не на выпускной дочери.

Началась фотосессия. Общие фото класса, потом с родителями. Мама встала рядом со мной, потом незаметно подвинулась вперед. Потом еще чуть-чуть. Когда я попыталась встать рядом, она локтем меня отодвинула.

– Мам, что ты делаешь? – прошептала я.

– Тебе показалось, доченька, – улыбнулась она, глядя в камеру.

На всех фотографиях в центре – она. Я где-то сбоку, наполовину скрытая ее плечом. А на групповых снимках с моими одноклассниками она буквально вытолкнула меня на задний план и встала в центр, обнимая моих одноклассников.

– Ваша мама такая молодая! – говорили мальчики.

Мама сияла. Я хотела провалиться сквозь землю.

Потом был Денис, мой первый парень. Познакомились на первом курсе университета. Милый, добрый мальчик. Я привела его домой, представила родителям. Мама... преобразилась.

Она стала приходить в гостиную в полупрозрачном халатике, когда Денис был в гостях. Садилась рядом с ним, очень близко, касалась его руки, смеялась его шуткам слишком громко и слишком долго. Заглядывала в глаза.

– Дениска, а ты такой сильный! Поможешь мне картину повесить?

Денис краснел, мялся, но помогал. А мама находила повод прижаться к нему, случайно коснуться, задержать взгляд.

Однажды я застала их на кухне. Мама стояла очень близко к Денису, положив руку ему на грудь, и что-то шептала, глядя снизу вверх. Денис выглядел растерянным и испуганным.

– Что происходит? – спросила я.

– Ничего, доченька, – мама отстранилась. – Просто разговариваем по душам.

Через неделю Денис со мной расстался. Сказал что-то невнятное про то, что мы не подходим друг другу. Я узнала позже от его друга: мама звонила ему, писала сообщения, приглашала «выпить кофе и поболтать».

– Это какая-то ненормальная ситуация, – сказал друг. – Твоя мать... она же старая, извини, но она флиртовала с ним как девочка. Денис просто сбежал.

– Ты преувеличиваешь! Я просто была мила с твоим молодым человеком. Не моя вина, что ты его не смогла удержать. Может, стоит поработать над собой?

Следующие несколько лет я встречалась с парнями, но никого не приводила домой. Придумывала отговорки, переносила встречи, лгала. Не могла рискнуть снова.

Но потом появился Андрей.

Мы познакомились на работе два года назад. Он старше меня на пять лет, серьезный, взрослый, уверенный в себе. Мы сошлись медленно, но крепко. Через год он сделал предложение. Я сказала «да» и была счастлива впервые в жизни.

А потом поняла, что придется познакомить его с родителями.

Я оттягивала как могла. Придумывала причины, почему нельзя сейчас, почему надо подождать. Андрей недоумевал:

– Я что, недостоин встретиться с твоими родителями?

Пришлось согласиться. Я предупредила маму, попросила вести себя нормально. Она обиделась:

Первая встреча прошла относительно спокойно. Мама была мила, но сдержанно. Я начала надеяться, что все будет хорошо. Что, может быть, я преувеличивала. Что с возрастом она изменилась.

Я ошибалась.

Вторая встреча была через две недели. Мы пришли на семейный ужин. Мама открыла дверь в облегающем платье, с новой укладкой, в туфлях на каблуках. Дома. На семейном ужине.

– Андрюша! – пропела она, протягивая руку не для рукопожатия, а для поцелуя.

Андрей растерянно пожал ее руку. Мама надулась, но быстро пришла в себя.

За ужином она не сводила с него глаз. Буквально. Смотрела, как он ест, как пьет вино, как говорит. Наклонялась к нему через стол, так что декольте было видно во всей красе. Касалась его руки, когда передавала салат. Смеялась над каждой его фразой.

Я сидела рядом, красная как рак, не зная, куда деться. Папа изучал свою тарелку так, будто там была карта сокровищ.

А потом началось самое страшное.

Мама встала, чтобы принести десерт, и как будто случайно споткнулась рядом с Андреем. Он инстинктивно поймал ее, и мама повисла у него на руках, прижавшись всем телом.

– Ой, как неловко вышло, – протянула она, не торопясь отстраняться. – Андрюша, вы мой спаситель.

Андрей практически оттолкнул ее и встал из-за стола.

– Нам пора, – сказал он сухо.

В машине мы ехали молча. Я не знала, что сказать. Хотела оправдать маму, но понимала, что это невозможно. То, что произошло, было за гранью.

– Твоя мать, – наконец заговорил Андрей, – она... Как бы это помягче сказать...

– Ненормальная, – закончила я. – Можешь не подбирать слова.

– Я не буду больше встречаться с ней, – сказал Андрей твердо. – Это полный бред. Она вела себя не как мать невесты, а как... как соперница. Как будто пыталась меня соблазнить. При тебе. При твоем отце. Это просто какое-то безумие.

Я молчала, потому что он был прав.

– Если хочешь видеться с матерью, – продолжил Андрей, – можешь ездить одна. Я больше не появлюсь в этом доме. И на свадьбу я ее тоже не хочу видеть.

– Но как же... – начала я. – Она же мать. Как я могу не позвать ее на свадьбу?

– Это твое решение, – Андрей посмотрел на меня. – Но если она придет, то будет продолжать то же самое. Ты это понимаешь?

Я позвонила маме на следующий день. Попыталась поговорить. Сказала, что ее поведение было неуместным, что Андрей чувствовал себя некомфортно.

– Я просто была гостеприимной! – возмутилась мама. – Это он невоспитанный, раз не оценил. А ты неблагодарная дочь. Я тебя растила, а ты теперь обвиняешь меня в чем-то грязном!

– Мам, ты пыталась его соблазнить, – сказала я прямо.

Молчание. Потом:

– У тебя нездоровая фантазия. Может, тебе к психологу пора? Родителей не выбирают, между прочим. Ты обязана меня уважать.

Родителей не выбирают. Эта фраза преследует меня.

Прошло три недели. Андрей держит слово: к маме не ездит, не спрашивает о ней, делает вид, что ее не существует. Мама звонит каждый день:

– Когда приедешь? Почему Андрюша не приходит? Он обиделся на меня? Я же ничего плохого не сделала!

Я не знаю, что делать. Свадьба через четыре месяца. Андрей сказал прямо: либо мать не приходит, либо он серьезно подумает о нашем будущем. Он не хочет, чтобы такая женщина была бабушкой его детям, чтобы отравляла нашу жизнь.

А я разрываюсь. С одной стороны, я понимаю его. Более того, я сама не хочу видеть маму на свадьбе. Устала от конкуренции, от того, что она всегда превращает мой праздник в свое шоу.

Но с другой стороны... Она же мама. Родителей не выбирают. Общество меня осудит. Родственники не поймут. Да и сама я чувствую вину: как это я, дочь, не позову мать на свадьбу?

Я до сих пор не приняла решение. Мечусь между двумя невозможными вариантами. И ненавижу маму за то, что она поставила меня перед этим выбором. За то, что не может просто быть матерью. За то, что всю жизнь видела во мне не дочь, а соперницу.

Родителей действительно не выбирают. Но должна ли я всю жизнь расплачиваться за то, что мне достался такой родитель?