Мать в пятьдесят пять лет изображает умирающую старуху, хотя здорова как бык

Мне тридцать два года, и я устал от театра одного актера под названием «Больная умирающая мать». Каждый разговор с ней превращается в монолог о болезнях, старости и приближающейся смерти. При этом моей матери всего пятьдесят пять лет, она работает на престижной должности, зарабатывает под двести тысяч в месяц, имеет давление как у двадцатилетней и энергии на троих.

Это началось год назад, когда маме исполнилось пятьдесят четыре. Она вдруг объявила, что теперь она «пожилой человек» и жизнь закончилась.

– Все, Артем, я старая, – сказала она мне по телефону в день рождения. – Скоро на пенсию, доживаю последние годы.

Я тогда рассмеялся, думал, она шутит. До пенсии ей было еще шесть с половиной лет. Она выглядела максимум на сорок пять, активно работала, ездила в командировки, занималась фитнесом три раза в неделю.

Но мама не шутила. С того дня каждый наш разговор превратился в жалобную песню.

Звоню узнать, как дела:

– Да что у старой больной женщины могут быть за дела? Доживаю потихоньку.

Предлагаю встретиться погулять:

– Куда мне, немощной, гулять? Ноги болят, спина не разгибается, голова кружится.

Прошу помочь с каким-то вопросом:

– Я же старая, ничего не понимаю в этих современных штуках. Спроси у молодых.

Первые месяцы я пытался переубедить, говорил, что пятьдесят четыре – это не старость, что впереди еще десятилетия активной жизни. Мама смотрела на меня грустными глазами и качала головой:

– Ты молодой, не понимаешь. Организм изношен, здоровья нет, силы не те.

При этом я своими глазами видел, как эта «немощная больная старуха» таскает десятикилограммовые сумки из магазина, отказываясь от помощи отца. Как три раза в неделю ходит на аэробику и выдерживает час интенсивной тренировки. Как работает по девять часов в день, потом приходит домой и готовит ужин на всю семью.

Отец мой, которому пятьдесят восемь, относится к этому философски.

– Да пусть говорит, – отмахивается он. – Женщинам надо пожаловаться.

Но это не просто жалобы. Это образ жизни. Мама полностью вжилась в роль умирающей старухи и использует это при каждом удобном случае.

Полгода назад я женился. Попросил родителей помочь с организацией свадьбы – не деньгами, а участием. Съездить посмотреть площадки, помочь выбрать меню, декор.

– Артемушка, я бы с радостью, но я же больная, – вздохнула мама. – Мне тяжело по городу мотаться. Да и что я понимаю в этих свадьбах? Я старая, не в курсе современных традиций.

При этом через неделю я узнал от отца, что мама съездила на двухдневный корпоратив за город, где они до ночи танцевали на дискотеке. Тяжело по городу мотаться, ага.

На саму свадьбу мама пришла в черном платье. Черном! На свадьбу сына!

– Ма, почему черное? – тихо спросил я перед церемонией.

– А что мне, в розовом прыгать в моем возрасте? – обиделась она. – Я не девочка, чтобы в яркое наряжаться. Пожилым женщинам идут темные цвета.

Весь вечер она сидела с грустным лицом, а когда гости приглашали ее танцевать, отказывалась:

– Куда мне, старой, на танцпол? Сердце не выдержит.

Моя жена Лена сначала пыталась вовлечь свекровь в веселье, но быстро сдалась. После свадьбы сказала мне:

– Твоя мама странная. Ей же всего пятьдесят пять, а она ведет себя как восьмидесятилетняя.

Я не знал, что ответить. Потому что это правда.

Месяц назад у мамы был плановый медосмотр на работе. Полное обследование, все анализы, врачи. Результаты пришли отличные. Давление 120 на 80, сахар в норме, холестерин в норме, ЭКГ супер. Врач написал: «Практически здорова. Рекомендации: продолжать здоровый образ жизни».

Я обрадовался, позвонил поздравить:

– Ма, это же супер! Ты абсолютно здорова!

– Врачи ничего не видят, – мрачно ответила мама. – Я же чувствую, что организм разваливается. Анализы – это одно, а реальность – другое.

– Какая реальность? Тебе врач сказал, что ты здорова!

– Потому что поверхностно смотрят. Не углубляются. А у меня точно что-то не так. Я старая, болезни обязательно есть.

Она хотела болезней. Я не мог в это поверить. Моя мать хотела быть больной, чтобы подтвердить свою роль немощной старухи.

Две недели назад мы с Леной сообщили родителям, что ждем ребенка. Первого внука. Я думал, мама обрадуется, воспрянет, начнет планировать, как будет помогать с малышом.

Вместо этого она расплакалась:

– Я не доживу до его школы, – всхлипывала она. – Буду совсем старая, больная бабушка, которая только мешается.

– Ма, до школы ребенка семь лет! Тебе будет шестьдесят два! Это не старость!

– В шестьдесят два я буду на пенсии, старая и никому не нужная.

Отец молча похлопал ее по плечу. Я посмотрел на него с надеждой, что он вмешается, скажет что-то. Но он промолчал.

Я не выдержал:

– Мам, хватит! Тебе пятьдесят пять лет! У тебя отличное здоровье, хорошая работа, любящая семья! Почему ты постоянно изображаешь умирающую старуху?

Мама посмотрела на меня с обидой:

– Вот видишь? Ты меня не понимаешь. Никто меня не понимает. Я одна со своими болячками и старостью.

– У тебя нет болячек! – я почти кричал. – Врач сказал, что ты здорова!

– Ты грубишь матери, – тихо сказал отец. – Извинись.

Я ушел, не извинившись. Лена пыталась меня успокоить в машине:

– Может, это возрастной кризис? Женщины тяжело переносят приближение менопаузы, изменения в организме...

Но я знал маму. Она всегда любила драматизировать, привлекать внимание. Просто раньше это было в разумных пределах. А последний год она словно получила официальное разрешение жаловаться и манипулировать, прикрываясь возрастом.

Вчера мама позвонила и попросила помочь с компьютером. Приехал, починил. Пока работал, она сидела рядом и причитала:

– Скоро совсем в дом престарелых меня отдадите. Старая, никому не нужная, только мешаюсь.

– Ма, какой дом престарелых? – устало спросил я. – С чего ты взяла?

– Ну а что с такой старухой делать? Работать скоро не смогу, пенсия копеечная будет, буду обузой.

– У тебя отличная зарплата, ты можешь работать еще лет десять минимум!

– В моем возрасте уже не держат на работе. Молодых берут.

Я посмотрел на мать. Ухоженная женщина пятидесяти пяти лет, которая выглядит моложе своего возраста. В хорошей форме, с ясным умом, профессионал своего дела. И она всерьез считает себя дряхлой старухой, которую скоро выбросят на помойку.

– Мам, давай честно, – сказал я. – Зачем тебе это нужно? Зачем ты постоянно говоришь о старости и болезнях, которых нет?

Она удивленно посмотрела на меня:

– Как это зачем? Я старая женщина, это факт.

– Тебе пятьдесят пять! Это не старость! У тебя впереди минимум тридцать активных лет!

– Ты не понимаешь, – покачала головой мама. – После пятидесяти жизнь кончается. Я уже никому не интересна, не нужна. Доживаю.

– Но ты же работаешь! Тебя ценят! Отец тебя любит! Внук скоро родится!

– Это все временно, – вздохнула она. – Скоро все закончится.

Я сдался. Понял, что бесполезно. Мама выбрала роль жертвы возраста и будет играть ее до конца, несмотря на реальность.

Уезжая, услышал, как она говорит по телефону с подругой:

– Да, Артем приезжал. Хороший мальчик, но не понимает, каково это – быть старой и больной. Молодым не объяснишь...

А потом добавила бодрым голосом:

– Слушай, а давай в субботу на йогу сходим? Новую студию открыли, хочу попробовать!

Йогу. Больная немощная старуха идет на йогу.

Сегодня рассказал об этом Лене. Она задумалась:

– Знаешь, мне кажется, твоя мама просто боится. Боится старости, ненужности. Вот и пытается подготовиться заранее, привыкнуть к мысли. Как защитный механизм.

Может, и так. Но от этого не легче. Мне тридцать два года, у меня будет ребенок, я хочу, чтобы у него была активная жизнерадостная бабушка. А не вечно ноющая старуха, которая при каждом удобном случае напоминает, что она больная, старая и никому не нужная.

Не знаю, что делать. Отец не помогает, он принял мамину позицию и просто игнорирует ее причитания. Но я не могу. Каждый разговор с матерью выматывает меня эмоционально. Каждое «я старая» бьет по нервам.