Мне вернуть долг - у брата денег нет, а на золото и планшет для жены - есть

Мне тридцать два года. У меня хорошая работа в крупной компании, однушка в ипотеке и кот Барсик, которого я подобрала у подъезда три года назад. Личной жизни нет — то ли времени не хватает, то ли просто не везёт. Мама говорит, что я слишком много работаю и слишком мало «выхожу в люди». Может, она и права.

А ещё у меня есть младший брат Игорь. Ему тридцать, он женат на Яне, и у них растёт чудесная дочка Сонечка, которой недавно исполнилось полтора года. Со стороны — обычная молодая семья. Съёмная квартира, жена в декрете, муж работает. Только вот с последним пунктом всё не так просто.

За те четыре года, что Игорь с Яной вместе, он сменил, наверное, мест восемь работы. Сначала был менеджером по продажам — «не его». Потом устроился в логистическую компанию — «начальник самодур». Работал курьером — «унизительно». Пробовал себя в рекламном агентстве — «платят копейки». И так далее, и так далее. Каждый раз у него находилась причина уйти. Каждый раз он искал «что-то получше».

Я долго верила, что это правда просто неудачное стечение обстоятельств. Ну бывает же так — человек не может найти себя. Может, ему нужно время. Может, скоро всё наладится.

Первый раз это случилось ещё до рождения Сонечки. Игорь позвонил, сказал, что на работе задержали выплату, а им с Яной нужно заплатить за квартиру. Я перевела пятнадцать тысяч, не задумываясь. Это же брат. Родная кровь.

Он обещал вернуть через неделю. Вернул через месяц. И только десять.

— Прости, Вик, сейчас реально туго, — сказал он тогда. — Остальное отдам, как только получу премию.

Премию он так и не получил. А я не напомнила — неудобно было.

Потом были ещё звонки. И ещё. Двадцать тысяч на ремонт машины. Тридцать — на врача, когда Соня заболела. Десять — просто «перехватить до пятницы». Каждый раз я отдавала. Каждый раз он обещал вернуть. И каждый раз возвращал в лучшем случае половину, а чаще — ничего.

Но я молчала. Потому что у него съёмная квартира. Потому что Яна в декрете и не работает. Потому что Сонечка маленькая и постоянно болеет. Потому что он не пьёт, не играет в азартные игры, не тратит деньги на какую-то ерунду. По крайней мере, я так думала.

Всё изменилось в прошлом месяце, на дне рождения нашей мамы.

Мы собрались у родителей, как обычно. Папа жарил шашлык во дворе, мама суетилась на кухне. Игорь приехал с Яной и Сонечкой, все нарядные, весёлые. Яна сразу начала показывать маме фотографии дочки — на планшете.

На новом планшете.

Я сначала не придала значения. Мало ли, может, подарили, может, в кредит взяли. Но потом Яна сама всё рассказала — с такой гордостью, будто это было что-то невероятное:

Мама умилилась. Папа кивнул. А я стояла с бокалом в руке и чувствовала, как внутри что-то сжимается в тугой комок.

Планшет был не из дешёвых — я потом посмотрела модель. Сорок тысяч. И это не считая золотых серёжек, которые я заметила на Яне ещё в прошлый раз. Тогда она тоже хвасталась — мол, Игорь такой внимательный, помнит, что ей нравится.

Внимательный. Это у него денег нет, чтобы отдать сестре долг, а на золото для жены — есть.

Я дождалась, пока Яна уйдёт укладывать Соню, и подошла к брату.

— Игорь, можно тебя на минуту?

Мы вышли на крыльцо. Он закурил, расслабленно привалившись к перилам.

— Красивый планшет ты жене подарил, — начала я. Голос у меня был спокойным, хотя внутри всё кипело.

— А, ты заметила? Да, Янка давно хотела. А что?

— А то, что ты мне должен сто семьдесят тысяч. Это если округлить. И каждый раз, когда я спрашиваю, ты говоришь, что денег нет.

— Вика, ну ты чего? Это же разные вещи.

— Какие разные? Деньги — они и есть деньги. На планшет у тебя нашлось сорок тысяч. На серёжки — сколько там, пятнадцать? Двадцать? Почему на это есть, а на долги — нет?

— Это подарки жене. Я её люблю. Не могу же я ей отказывать во всём.

— А мне, значит, можешь?

Он пожал плечами. Даже не виновато — просто пожал, как будто я спрашивала о чём-то несущественном.

— Вик, ты же понимаешь. У меня семья. Яна сидит дома, ей тоже хочется чего-то приятного. А ты... ну ты сама справляешься. У тебя работа нормальная, квартира своя. Тебе проще.

— Квартира в ипотеке. Которую я плачу каждый месяц. И родителям помогаю. И тебе, между прочим, тоже помогала. Только почему-то это не считается.

— Ну началось... — Игорь поморщился. — Я же не говорю, что не отдам. Отдам. Просто сейчас сложно. Вот устроюсь нормально — и всё верну.

— Когда? Через год? Через пять?

— Не знаю. Когда смогу.

Он докурил и ушёл в дом. Я осталась стоять на крыльце, глядя на тёмный двор. В груди было пусто и как-то глухо. Не злость уже — скорее усталость. Понимание, что говорить бесполезно.

В тот вечер я приняла решение.

С тех пор прошло три недели. Игорь звонил дважды. Первый раз — «на бензин не хватает», второй — «за садик заплатить надо срочно».

— Игорь, ты мне должен сто семьдесят тысяч, — ответила я в первый раз.

— Вика, я серьёзно, мне очень надо!

— И мне серьёзно. Верни хотя бы часть — тогда поговорим.

— Да где я тебе возьму?

— Планшет продай. Или серёжки Янины. Те самые, которые ты ей подарил.

Он бросил трубку.

Второй разговор был ещё короче.

— Это срочно, Вик. Правда срочно.

— Сколько ты мне должен?

— Сколько?

— Ну сто семьдесят, ты уже говорила!

— Вот когда отдашь — тогда и приходи. А пока у меня для тебя денег нет.

Мама звонила потом, спрашивала, что случилось. Говорила, что Игорь обиделся, что он «в сложной ситуации», что я могла бы быть помягче. Я объяснила. Мама замолчала, а потом тихо сказала:

— Я не знала про планшет.

— Теперь знаешь.

Игорь со мной не разговаривает уже две недели. Наверное, ждёт, что я сама позвоню, извинюсь, предложу денег. Не дождётся.

Мне тридцать два года. У меня ипотека, работа, кот и ни одного отпуска за три года. Я тащу на себе свою жизнь, помогаю родителям и не жалуюсь. А брат считает, что я «сама справляюсь», поэтому мне можно не отдавать долги.

Знаете, что самое обидное? Не деньги. Деньги — это просто цифры. Обидно, что для него я не человек со своими проблемами и потребностями. Я — удобный кошелёк. Который всегда открыт, всегда поможет, никогда не откажет.

Но этот кошелёк закрылся. Навсегда ли — не знаю. Но пока Игорь не поймёт, что поступал неправильно, что использовал меня, — ничего не изменится.

А я пока посмотрю, как семья брата проживёт без моей помощи. Может, тогда он наконец найдёт ту самую «нормальную работу». Или продаст планшет жены.