Мой брат тайком воровал у нашей пожилой матери

Мама начала странно себя вести полгода назад. Стала забывчивой, рассеянной, путала даты. Я приезжала каждые выходные — готовила на неделю, убиралась, проверяла, всё ли в порядке. Мама благодарила, но была какой-то отстранённой, будто постоянно о чём-то думала.

Брат Андрей жил в соседнем доме, виделся с мамой почти каждый день. Я радовалась — хоть кто-то рядом. У меня двое детей, работа, живём в другом конце города. Не могу быть с мамой постоянно, а Андрей выручает.

В марте мама позвонила вечером, попросила занять двадцать тысяч до пенсии.

— Мам, куда деньги? — я удивилась, зная, что пенсия у неё приличная, одна живёт, тратит немного.

— Ну... Андрею нужно было. На лекарства, — мама замялась, голос неуверенный.

Я насторожилась. Андрей работал менеджером, зарабатывал хорошо, жена Ира тоже. Зачем им мамины деньги?

— Какие лекарства? — я уточнила, пытаясь понять.

— Ире. Что-то дорогое назначили, — мама ответила, но я слышала сомнение в её голосе.

Я пообещала привезти деньги в субботу. Повесив трубку, сразу позвонила Андрею.

— Ира болеет? — я спросила без предисловий.

— Нет. А что? — он удивился, явно не понимая, о чём речь.

Я объяснила, что мама просила деньги на лекарства для Иры.

— Мам что-то путает. Ира здорова, — Андрей помолчал, потом добавил, что зайдёт к маме, поговорит.

В субботу я приехала с деньгами. Мама встретила радостно, схватила конверт, быстро спрятала в комод. Я спросила про лекарства для Иры.

— Какие лекарства? Я про лекарства говорила? — мама растерялась, смотрела на меня непонимающе.

Я кивнула, напоминая наш разговор.

— Не помню. Наверное, перепутала, — она нахмурилась, будто пыталась вспомнить.

Я забеспокоилась. Может, правда склероз начинается? В её возрасте это не редкость.

Через две недели мама снова попросила денег — тридцать тысяч на ремонт крыши, объясняя, что течёт, срочно надо делать.

Я приехала в тот же день, осмотрела крышу. Никаких протечек, всё в порядке. Показала маме, она растерялась, сказала, что Андрей говорил про течь.

Позвонила брату.

— Я ничего такого не говорил, — он отрицал, удивляясь, откуда мама это взяла.

Я начала подозревать неладное. Два раза просит деньги якобы для Андрея, оба раза оказывается ложь. Совпадение? Или что-то другое?

Решила проверить. В следующие выходные специально приехала к Андрею днём, когда его не было дома. Знала, что он на работе, а Ира уехала к родителям на день. Дома должен быть только племянник Олег.

Он открыл дверь — высокий, серьёзный пятнадцатилетний подросток.

— Тётя Света? — удивился, явно не ожидая меня.

Я прошла в квартиру, села на кухне. Олег заварил чай, сел напротив. Я начала издалека — спросила про учёбу, друзей. Он отвечал односложно, спокойно.

Потом я перешла к главному.

— Олег, как часто папа к бабушке ходит? — я спросила как бы невзначай.

— Часто. Почти каждый день, — он пожал плечами, не понимая, к чему вопрос.

— А просит у неё что-нибудь? — я продолжила осторожно.

Олег замер. Отвёл взгляд. Я поняла — знает что-то.

— Олег, — я наклонилась ближе, — если что-то не так, мне нужно знать. Я волнуюсь за бабушку.

Он молчал, сжав кружку. Видно было, что он переживает — сказать или промолчать.

— Олежек, пожалуйста, — я тихо попросила. — Бабушка последние месяцы отдаёт ей непонятно куда огромные деньги. Уже использовала всю пенсию и просит у меня взаймы. Мне кажется, кто-то ей врёт.

— Папа, — он выдавил наконец, не поднимая глаз. — Папа просит у  бабушки.

По телу прошла дрожь. Я ждала, но услышать подтверждение было больно.

— Расскажи, — я попросила, стараясь говорить спокойно.

Олег глубоко вдохнул, начал говорить — сбивчиво, тихо. Рассказал, что слышал разговор отца с матерью две недели назад. Папа хвастался, как ловко выманивает у мамы деньги. Как та ничего не помнит.

— Он говорил, что бабушка стала забывчивая, поэтому легко верит любой истории, — Олег смотрел в стол, голос дрожал. — Говорил, что ты далеко живёшь, редко приезжаешь, не узнаешь.

Я слушала, и внутри всё холодело. Мой брат. Сознательно, цинично обманывает свою пожилую мать.

— Сколько он уже взял? — я еле выдавила.

— Не знаю точно. Но часто берёт. Раз в неделю точно ходит, что-то просит, — Олег пожал плечами, потом посмотрел на меня виноватым взглядом. — Тётя Света, мне очень стыдно. 

— Ты молодец, что рассказал, — я обняла его, чувствуя, как он напряжён. — Это не твоя вина.

— Мне так жалко бабушку, — он прошептал. — Она ему верит, а он врёт. А что я сделаю?

Олег попросил не говорить отцу, что это он рассказал. Я пообещала.

На следующий день я приехала к маме. Она обрадовалась, засуетилась, стала накрывать на стол.

— Мам, садись. Поговорить надо, — я остановила её, голос твёрдый.

Мама села, встревоженно посмотрела. Я спросила прямо, сколько денег она давала Андрею за последние полгода.

— Ну... Немного. Он же сын, ему помогать надо, — мама замялась, оправдываясь.

— Мам, он тебя обманывает, — я сказала тихо, но твёрдо, объясняя, что никаких лекарств, ремонта и лечения не было, он просто берёт деньги и тратит на себя.

— Не может быть. Андрей не такой, — мама побледнела, отказываясь верить.

Я рассказала, как проверяла крышу, про звонок Андрею насчёт Ириных лекарств, про разговор, который слышал Олег. Мама слушала, глаза медленно наполнялись слезами.

— Он мой сын. Зачем ему обманывать? — она прошептала, голос сорвался.

— Не знаю. Но он обманывает, — я взяла её за руки, чувствуя, как она дрожит.

Мама заплакала. Я обнимала её, чувствуя бессильную злость на брата, разрывающую изнутри.

Вечером я приехала к Андрею. Ира открыла дверь.

— Света? Что-то случилось? — она удивилась позднему визиту.

Я прошла в гостиную, где Андрей смотрел телевизор.

— Сколько ты взял у мамы? — я спросила без предисловий.

Он вздрогнул, повернулся, пытаясь изобразить непонимание.

Я перечислила суммы, поводы, даты. Андрей побледнел, начал оправдываться, говоря, что ему действительно нужны были деньги на разные расходы.

— На что? На новый телефон? На рестораны? — я перебила, не давая врать дальше.

Он молчал. Ира стояла в дверях, ошарашенная, явно впервые слышавшая подробности.

— Вернёшь всё до копейки. Или я напишу заявление. Мошенничество называется, — я сказала холодно, глядя ему в глаза.

— Ты с ума сошла? Я её сын! — Андрей вскочил, возмущаясь.

— Именно. Сын, который обманывает пожилую мать, пользуется её забывчивостью, — я кивнула, добавив, что даю две недели на возврат денег.

Я ушла, хлопнув дверью. Руки тряслись от злости и обиды.

Андрей деньги вернул частями за месяц. Приносил маме конверты, звонил мне и пытался оправдаться, но я не слушала. Я приезжаю теперь чаще, забрала её финансы под контроль, помогаю с покупками. 

Мама уже все забыла и теперь у меня интересуется, почему Андрей так редко приезжает. А я очень боюсь, что история может повториться и я об этом не узнаю.