Мой муж бросил дочь от первого брака ради меня

Дочь мужа с прошлого сентября к нам не приезжает. Почти девять месяцев меня не касаются проблемы Максима, его бывшей жены и их ребёнка.

Кире пятнадцать. Сложный возраст, повторял Максим, оправдывая выходки дочери.

Более года назад Кира приехала на выходные. Привезла с собой чемодан вещей, расположилась в отдельной комнате. Я, как обычно, предложила помочь разобрать вещи, Кира отказалась, сказала, что сама справится.

В воскресенье вечером она уехала. Я зашла в комнату проветрить, убрать. На тумбочке лежала моя помада — дорогая, французская, которую Максим подарил на день рождения. Я удивилась, точно помнила, что оставляла её в своей косметичке.

Взяла помаду, вернула на место. Подумала, что Кира попросила у Максима разрешения взять, он разрешил.

Через две недели Кира приехала снова. В субботу утром я искала свой новый крем для лица — баночка стояла в ванной, теперь исчезла. Искала час, не нашла.

Спросила у Максима, не видел ли. Он пожал плечами:

— Может, Кирка взяла? Спроси у неё.

Я постучала к Кире. Она открыла, хмуро посмотрела:

— Да?

Я спросила про крем. Кира возмутилась:

— Какой крем? Не брала я ничего.

Я описала баночку. Кира раздражённо ответила:

— Говорю же, не брала. Может, сама куда-то дела.

Я попросила разрешения заглянуть в её косметичку — вдруг случайно попал. Кира возмутилась:

— Это моя личная вещь! Не имеете права!

Максим вышел из спальни:

— Что случилось?

Я объяснила про крем. Максим вздохнул:

— Кать, ну потеряла — купим новый. Зачем Кирку обвиняешь?

Я не обвиняла. Просто спрашивала. Но промолчала.

Крем так и не нашёлся.

В следующий приезд Киры пропали мои серьги — золотые, с бриллиантами. Подарок мамы на свадьбу. Я всегда хранила их в шкатулке на комоде.

Обнаружила пропажу в воскресенье утром. Перевернула весь комод, всю спальню. Серёг нет.

Максим спросил, когда видела их последний раз. Я вспомнила — в прошлую пятницу надевала на встречу с подругами, вернулась, положила в шкатулку.

— Больше никто в спальню не заходил? — Максим нахмурился.

Я покачала головой. Заходил только он и... Кира. Она заходила в субботу утром, спрашивала, можно ли взять фен.

Максим побледнел:

— Ты же не думаешь, что Кира?..

Я не знала, что думать. Не хотела обвинять, но факты говорили сами за себя.

Максим позвал дочь. Кира зашла, недовольная:

— Что?

Максим спросил, не видела ли она серьги. Кира пожала плечами:

— Нет.

Я попросила показать её сумку. Кира взорвалась:

— Опять?! Я не воровка! Надоело!

Максим встал между нами:

— Катя, хватит. Кира не брала.

Я посмотрела на мужа:

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я ей доверяю, — он ответил твёрдо.

Кира торжествующе посмотрела на меня, развернулась, ушла. Через час уехала к матери.

Вечером позвонила бывшая жена Максима. Голос истеричный:

— Как ты смеешь обвинять мою дочь в воровстве?!

Я попыталась объяснить, что просто спросила, но она кричала:

— Ты хочешь настроить Киру против отца! Специально провоцируешь скандалы!

Я бросила трубку. Максим сидел мрачный:

— Зачем ты так с Кирой? Она подросток, ей важно чувствовать доверие.

Я спросила про серьги. Максим вздохнул:

— Найдутся. Может, упали куда-то.

Не упали. Я знала точно.

Через неделю Кира прислала Максиму сообщение: она больше не приедет, пока я не извинюсь за обвинения. Максим показал мне, ждал реакции.

Я спросила:

— Ты правда думаешь, что я неправа?

Максим помялся:

— Думаю, надо было мягче. Она же ребёнок.

Я рассмеялась:

— Пятнадцатилетний ребёнок, который прекрасно знает, что такое чужое.

Мы поссорились. Максим ушёл ночевать к другу.

В принципе, морально я была готова к разводу. Устала от того, что в любой ситуации виновата я, устала от манипуляций бывшей жены через дочь, устала от Кириных выходок и слепоты мужа.

Через три недели после ухода Максима я поняла, что беременна. Тест показал две полоски. Врач подтвердил — шесть недель.

Я решила рожать. Одна. Разменяю квартиру, возьму ипотеку, мама поможет с ребёнком. Справлюсь.

Позвонила Максиму, сообщила. Добавила, что на алименты подавать не буду — моё решение, моя ответственность.

Максим молчал долго. Потом тихо спросил:

— Ты правда хочешь рожать?

Я подтвердила. Максим выдохнул:

— Я тоже хочу этого ребёнка. Хочу вернуться. Хочу семью.

Я усмехнулась:

— Какую семью? Ты, я, наш ребёнок, Кира с обвинениями и твоя бывшая на телефоне?

Максим пообещал, что всё изменится. Сказал, что поговорит с Кирой, с бывшей женой, установит границы.

Я не поверила. Но через два дня он приехал. Привёз мои серьги.

— Где нашёл? — я взяла их дрожащими руками.

Максим сел, устало потёр лицо:

— Кира вернула. Созналась. Брала вещи, продавала подругам, деньги тратила. Говорит, хотела проверить, что я выберу — её или тебя.

Я молчала. Максим продолжал:

— Я выбрал. Сказал, что пока она не извинится перед тобой, к нам приезжать не будет. Бывшей сказал — если не прекратит звонить с претензиями, подам на уменьшение алиментов после рождения ребёнка.

Я посмотрела на мужа:

— Ты правда выбрал меня?

Максим кивнул:

— Выбрал семью. Нашу семью.

Прошло восемь месяцев. Родился сын — здоровый, крепкий. Киру я не видела. Максим встречается с ней раз в месяц, иногда гуляют в парке. Бывшая не звонит — угроза про алименты подействовала.

Я знаю, что некоторые осудят. Скажут, что Максим бросил дочь. Но он не бросил — он установил границы. Она манипулировала, провоцировала, воровала. Мать поощряла.

Я думала о своём ребёнке. О нашей семье. Максим сделал выбор. Тяжёлый, но необходимый.

Дома спокойно сын растёт в любви. Кира когда-нибудь, может быть, поймёт. Или нет. Это её выбор.

Я не жалею.