Мой отец женился на моей бывшей тёще

Когда мама умерла, папа потерялся. Два года болезни, больницы, надежды и отчаяние — а потом пустая квартира и непонятно, как дальше жить. Ему было шестьдесят два. Я приезжал каждую неделю, звонил, пытался вытащить куда-то. Он кивал, ходил, но было видно — не живёт, а существует.

С Ирой мы тогда ещё были женаты. Девять лет уже. Она относилась к отцу хорошо, помогала что могла. Её мать Люба как раз развелась со своим вторым мужем — дядя Толик оказался любителем выпить и чужих женщин. Люба съехала, сняла квартиру, устроилась на работу. Ей было пятьдесят восемь.

На моём дне рождения они разговорились. Отец с тёщей. Сидели на кухне, обсуждали что-то про дачи, про ремонт. Я не придал значения. Потом на Новый год снова общались. Потом Люба позвонила папе насчёт какого-то мастера. Потом они случайно встретились в магазине.

Через полгода после маминой смерти папа как-то сказал:

— Лёш, я вот с Любой иногда встречаюсь. Ну, в кино сходили недавно. В парк.

Я удивился, но не более:

— Хорошо, пап. Почему нет?

— Ты не против?

— А чего против? Вы оба свободны. Мама бы не хотела, чтоб ты один сидел.

Он облегчённо вздохнул.

Ира отреагировала спокойно. Мы оба были рады за родителей. Взрослые люди, имеют право на личную жизнь.

Они начали встречаться. Не скрывали. На семейных праздниках приходили вместе. Держались за руки. Было немного странно видеть отца с тёщей, но не дико. Привыкли.

А потом у нас с Ирой всё посыпалось.

Не из-за родителей. Вообще не из-за них. Просто накопилось. Я много работал, Ира хотела детей — не получалось, она винила меня, я злился, мы ссорились. Потом она узнала про мою переписку с коллегой — ничего такого там не было, но Ира восприняла как измену. Я не стал оправдываться. Устал. Сказал — давай разводиться.

Развелись через год после того, как родители сошлись. Тяжело. С дележом квартиры, мебели, взаимных претензий. Ира говорила, что я эгоист и трус. Я говорил, что она истеричка. Обычный грязный развод.

Мы перестали общаться. Совсем. В соцсетях друг друга удалили, номера заблокировали. Встречались только у нотариуса и в суде.

А отец с Любой продолжали встречаться.

Отец рассказывал мне про их поездки, планы, как они ходили в театр. Я слушал и чувствовал растущее раздражение. Каждый раз, когда он упоминал Любу, у меня внутри что-то сжималось.

Я пытался закончить одну семью. Вычеркнуть Иру из жизни. Забыть, отпустить. А мой отец всё глубже связывал себя с семьёй этой женщины. С моей бывшей тёщей. С матерью человека, которого я больше не хотел видеть.

Через полгода после развода я не выдержал:

— Пап, а может, притормозишь немного с Любой?

Он удивился:

— Почему?

— Ну... это же мать Иры. Мы с ней развелись. Мне неприятно постоянно слышать про Любу.

— Лёша, моё отношение с Любой — это отдельно. Вы с Ирой развелись, это ваше дело. А мы с Любой вместе. Это наше дело.

— Но ты же понимаешь, как это странно?

— Странно, что два одиноких человека нашли друг друга? Нет, не понимаю.

Я замолчал. Я сам понимал, что мои претензии странноватые, но внутри всё просто кипело от негодования.

Ира, как оказалось, испытывала то же самое. Узнал случайно от общей знакомой. Ирка жаловалась, что мать всё время говорит про Гену, а ей противно слышать про отца бывшего мужа.

Мы с Ирой не общались, но в этом чувствовали одинаково.

Через год после нашего развода отец позвонил:

— Лёш, хочу тебе сообщить. Мы с Любой решили пожениться.

Я онемел:

— Что?

— Женимся. Зачем нам тянуть дальше? Мы уже не молодые, хотим быть вместе официально.

— Пап, погоди. Это же... мать Иры.

— Лёша, мы это уже обсуждали.

— И что? Ты собрался жениться на матери моей бывшей жены!

— И что такого?

— Пап, ты понимаешь, что Люба станет моей мачехой? А Ира — твоей падчерицей?

— Да что за глупости?! Вы давно взрослые, живёте своими жизнями, какая кому разница, кто кому мачеха?

— Мы с Ирой развелись! Мы терпеть друг друга не можем!

— Это ваши отношения. Не наши.

— Но мы будем родственниками снова! Через вас!

— Лёша, я люблю Любу. Она меня тоже. Мы хотим быть вместе. Твой развод с Ирой — это печально, но это не причина нам отказываться от счастья.

Я положил трубку.

Через неделю он приехал. Сели на кухне. Он выглядел решительным:

— Лёша, я понимаю, что тебе неприятно. Но я не откажусь от Любы. Она мне нужна. После маминой смерти я думал, всё, конец. А она вернула меня к жизни. Я снова чувствую себя человеком. Мне шестьдесят четыре, сын. Сколько мне осталось? Пять лет? Десять? Я хочу прожить их с человеком, которого люблю.

— А как же я?

— А ты взрослый. У тебя своя жизнь.

— В которой постоянно будет всплывать Ира. Через вас. Через общие праздники, встречи, семейные события. Я пытаюсь забыть этот брак, а вы создаёте новый. С её матерью.

— Лёша, нам жаль, что так получилось. Но мы не виноваты в вашем разводе. И не обязаны жертвовать своим счастьем ради ваших обид.

Он был прав. Формально. Но мне было всё равно.

Люба тоже разговаривала с Ирой. Знакомая рассказала — Ира орала на мать, требовала не жениться, угрожала вообще не общаться. Люба не сдалась. Сказала то же, что и отец: развод детей не отменяет их отношений.

Свадьбу назначили на сентябрь. Скромную, в загсе, потом ресторан на двадцать человек.

За месяц до регистрации отец позвонил:

— Лёш, ты будешь моим свидетелем?

— Нет.

— Как нет?

— Не буду. Прости, пап.

— Лёша, я твой отец!

— И я твой сын. Который не хочет стоять свидетелем на свадьбе с матерью бывшей жены.

— Это смешно звучит!

— Мне не смешно. Мне противно. Прости, но я не приду вообще. На свадьбу тоже.

Он приехал на следующий день. Пытался уговорить. Говорил, что я обижаю его, что это важный день, что я должен быть рядом.

Я стоял на своём:

— Пап, я не могу. Понимаешь? Физически не могу прийти туда, где будет Ира. Где будут её родственники. Где меня будут спрашивать, как я отношусь к тому, что мой отец женился на бывшей тёще. Где все будут улыбаться и делать вид, что это нормально.

— Это нормально!

— Для тебя. Не для меня.

— Значит, ты бросаешь отца в важный день?

— Значит, ты женишься на матери женщины, которую я пытаюсь забыть.

Мы разругались. Он ушёл, хлопнув дверью.

Свадьбу они сыграли без нас. Ни я, ни Ира не пришли. Фотографии видел в соцсетях — счастливые, обнимаются.

Мне было гадко.

После свадьбы отец пытался восстановить контакт. Звонил, приглашал в гости. Я приезжал редко. Видеть Любу в маминой квартире, на мамином месте было невыносимо. Да ещё и понимать, что это мать Иры.

Отец с Любой живут вместе уже три года. У них общая квартира — продали папину и Любину, купили новую. Общий быт, общие друзья, общая жизнь.

А мы с Ирой стараемся не пересекаться. И у нас вполне это получается. Родители вынуждены подстраиваться под нас, но все делают вид, что так и должно быть. Потому что это лучший и единственный выход из ситуации.

Мы вроде бы приноровились, но я бы предпочёл, чтобы этой ситуации вообще не возникло бы.