Мой сын работает на двух работах, а невестка сидит дома и жалуется, что денег не хватает

У меня один сын. Единственный. Я его растила одна, без мужа, и всю жизнь мечтала только об одном — чтобы у него всё сложилось лучше, чем у меня. Чтобы семья, чтобы дом, чтобы жена хорошая. Жена появилась. А вот с «хорошей» — вопросы.

Серёжа женился в двадцать шесть. Марина ему сразу понравилась — яркая, бойкая, с характером. Я тогда подумала: ну ладно, с характером — это неплохо. Значит, не тряпка, будет рядом с ним стоять крепко. 

Как же я ошибалась! Характер у Марины оказался ровно одного свойства — она прекрасно умеет требовать.

Первые пару лет всё было более-менее. Серёжа работал инженером на предприятии, зарплата нормальная, не шикарная, но жить можно. Марина тоже работала — в салоне красоты администратором. Родилась Полинка, Марина ушла в декрет. Всё как у людей.

Полинке сейчас четыре года. Четыре. Декрет давно закончился. А Марина на работу так и не вышла.

Нет, я не зверь какой-нибудь. Я понимаю — маленький ребёнок, садик, болезни. Первый год после декрета я молчала. Второй — тоже. Но когда Полинку отдали в садик на полный день и Марина осталась дома одна с восьми утра до пяти вечера — я начала задавать себе вопросы.

Серёжа устроился на вторую работу. По вечерам, после основной смены, он едет через весь город и до одиннадцати ночи работает на складе. Разгружает, сортирует, таскает коробки. 

Мой сын — инженер с красным дипломом — по ночам таскает коробки на складе. Потому что Марине не хватает денег!

Узнала я случайно. Позвонила Серёже вечером, он не взял трубку. Потом перезвонил, голос уставший, на фоне какой-то грохот. Я спросила — ты где? Он замялся и признался. Говорит: «Мам, ну надо. Марина говорит, денег не хватает. Полинке нужно то, нужно это. Ипотека. Продукты подорожали».

Я спросила прямо:

— А Марина работать не собирается?

— Мам, не начинай, — и повесил трубку.

«Не начинай». Это теперь его любимая фраза. Любой разговор о Марине заканчивается этими двумя словами. Как шлагбаум опускается — проезд закрыт, тема закрыта.

В субботу я приехала к ним без предупреждения. Хотела забрать Полинку на прогулку. Открывает Марина — в халате, с чашкой кофе, волосы собраны. В квартире тихо. Телевизор работает, на экране какое-то шоу. На кухне — грязная посуда в раковине. В коридоре — разбросанная детская обувь. Полинка в садике.

Я спросила:

— Марина, а ты чем занимаешься?

Она посмотрела на меня так, будто я спросила что-то неприличное.

— Отдыхаю. У меня с утра стирка была, уборка. Я устала.

Я оглядела квартиру. Если это «после уборки» — то я английская королева. Но ладно, я не об этом.

— А на работу ты не думала выйти? Полинка же в садике целый день.

Марина поставила чашку, скрестила руки на груди и выдала мне монолог, который я теперь помню наизусть. Слово в слово.

— Я занимаюсь ребёнком. Это моя работа. Я её отвожу, забираю, готовлю ей, стираю, убираю. Это тяжёлый труд, который никто не ценит. Вы думаете, домохозяйка — это не работа? Если бы мой труд оплачивался, я бы получала больше, чем Серёжа на своём заводе.

Отвести ребёнка в садик — это полчаса. Забрать — ещё полчаса. Между этим — восемь часов свободного времени. Восемь. 

Я в её возрасте за эти восемь часов успевала отработать смену на фабрике, забежать в магазин, приготовить ужин, постирать руками — машинки автоматической у нас не было — и ещё помочь Серёже с уроками. И ничего, не жаловалась. Не требовала, чтобы кто-то пахал за меня в две смены.

Но я сдержалась. Ушла. А вечером позвонила сыну.

— Серёж, ты же понимаешь, что так нельзя? Ты работаешь как лошадь. Тебе тридцать два года, а ты выглядишь на сорок пять. Под глазами круги, похудел. Когда ты последний раз нормально спал?

— Мам, ну а что делать? Марина не хочет работать. Говорит, ей надо быть с ребёнком.

— С каким ребёнком? Ребёнок в садике!

— Мам, не начинай.

Марина каждую неделю ходит на маникюр. Это две тысячи. Раз в месяц — к косметологу. Это ещё пять. Заказывает продукты с доставкой, потому что «тяжело с ребёнком ходить в магазин». С каким ребёнком, если он в садике? 

Покупает себе одежду в интернете — не дорогую, но часто. Каждый день — кофе с собой из кофейни у дома. Мелочь? Мелочь. Но за месяц набегает прилично.

Я не говорю, что она должна ходить в рванье и пить воду из-под крана. Но если тебе не хватает денег настолько, что твой муж вынужден после восьмичасовой смены ехать на склад и до ночи таскать коробки — может, стоит начать с себя?

Я пришла к ним на воскресный обед. Серёжа сидел за столом и буквально засыпал. Голова падала, глаза закрывались. Полинка дёргала его за рукав — «папа, папа, пойдём играть». А он не мог. Физически не мог. Он отработал шесть дней на основной работе и пять вечеров на складе.

И тут Марина, накладывая салат, как бы между прочим говорит:

У меня вилка выпала из руки. Буквально. Звякнула об тарелку, и за столом стало тихо.

Я посмотрела на сына. Он сидел с закрытыми глазами и молчал. Даже не возразил. Просто кивнул.

И тут меня прорвало.

— Марина, — говорю, — а ты сама не хочешь в курьеры? Или на любую другую работу? У тебя восемь свободных часов в день. Восемь! Ты молодая, здоровая женщина. У тебя ноги-руки на месте. А мой сын разваливается на части, и ты предлагаешь ему ещё и выходные отдать?

Марина покраснела. Потом побелела. Потом посмотрела на Серёжу — и он, мой сын, вместо того чтобы поддержать меня, сказал:

— Мам, не начинай. Мы сами разберёмся.

Марина встала из-за стола и ушла в комнату. Обед закончился. Полинка заплакала. Серёжа проводил меня до двери, и на пороге я увидела его глаза — красные, с лопнувшими сосудами, с тёмными кругами до середины щёк.

— Мам, всё нормально.

Ничего не нормально.

Я ехала домой в автобусе и плакала. Не потому что Марина плохая. Может, она не плохая. Может, она искренне верит, что сидеть дома — это её право, а зарабатывать — это мужская обязанность. 

Сейчас много таких мыслей в интернете: «настоящий мужчина обеспечит», «женщина не должна работать», «хранительница очага». Красивые слова. Только мой сын — не очаг. Он живой человек. И он сгорает.

Прошла неделя. Серёжа не звонит. Марина не звонит. Я сижу и думаю — может, зря я открыла рот? Может, надо было молчать, как все свекрови, и делать вид, что всё прекрасно?

А потом думаю — нет. Не зря. Потому что если мать не скажет правду — кто скажет? Подушка?

Я не знаю, чем закончится эта история. Может, Серёжа однажды придёт в себя и поймёт, что семья — это когда двое тянут вместе, а не когда один тянет, а второй указывает направление. А может, он так и будет кивать, пока не свалится.

Я свою жизнь прожила на двух работах ради сына. И мечтала, чтобы он жил легче. А вместо этого смотрю, как он повторяет мою судьбу. Только я работала на двух работах, потому что была одна. А он — потому что жена не хочет. И вот это, простите, две большие разницы.