Муж агрессивно агитирует нас с дочкой стать травоядными

истории читателей

Весной Боря посмотрел какой-то фильм про фермы и перестал есть мясо. Сначала я думала, что это ненадолго. Боря вообще человек увлекающийся: то он бегал по утрам, то собирал модели кораблей, то учил испанский по приложению. Обычно его хватало месяца на два. Но в этот раз он неожиданно втянулся.

Стал читать статьи, смотреть ролики, купил толстую книгу про питание. Перешёл на фасоль, чечевицу, тофу. Похудел килограммов на шесть и выглядит, надо сказать, хорошо. По выходным сам варит себе чечевичный суп, целую кастрюлю, и всегда предлагает нам. Суп, кстати, вкусный, я его иногда ем.

Я к этому отнеслась спокойно. Хочет человек не есть мясо, пусть не ест. Я сама мясо ем, Соня тоже, ей четырнадцать, она растёт, занимается танцами. Мы с Борей договорились просто: я готовлю общие гарниры, салаты, супы на овощном бульоне, а себе и Соне отдельно жарю котлету или курицу. Мне не трудно. Месяца три так и жили, всех всё устраивало.

А летом Боря начал нас агитировать. Сначала за ужином: «А вы знаете, сколько воды уходит на один килограмм говядины?» Потом в магазине стал заглядывать мне в тележку и комментировать: опять сосиски, опять фарш. Соне подсовывал ролики про бройлерные фабрики. А с сентября стал демонстративно вставать из-за стола и уходить с тарелкой в комнату, если мы с Соней ели что-нибудь мясное.

Я его просила. Боря, я уважаю твоё решение, правда. Ешь что хочешь. Но не заставляй нас. Он отвечал, что никого не заставляет, просто делится информацией. Ну и продолжал делиться. Соня однажды призналась мне, что в школьной столовой теперь берёт котлету и чувствует себя чуть ли не преступницей, а потом всё равно её съедает, потому что голодная после танцев.

В октябре он за ужином объявил, что больше не хочет видеть мясо в холодильнике. Вообще. Квартира общая, холодильник общий, значит, все должны учитывать и его убеждения.

Я ему сказала, что как раз потому, что квартира общая, все должны учитывать друг друга. Мы его к мясу не принуждаем. Ему никто не кладёт котлеты в тарелку. Боря ничего не ответил, ушёл в комнату. Я решила, что поговорили и ладно.

В пятницу я зашла после работы в магазин и купила продуктов на выходные. Среди прочего хорошую свиную шейку, хотела в субботу запечь нам с Соней с картошкой. Положила в холодильник на нижнюю полку.

В субботу утром мне надо было съездить на работу на пару часов, отчёт доделать. Вернулась к обеду, открыла холодильник, а мяса нет. Пересмотрела все полки, морозилку. Нет. Потом заглянула в мусорное ведро, а шейка там, в нераспечатанной упаковке, почти тысяча рублей.

Боря сидел на кухне и ел свою кашу с семечками.

— Боря, а где мясо?

— Я выбросил, — сказал он совершенно спокойно. — Марин, ну я не могу. Я же говорил. Я не хочу поддерживать всё это своими деньгами, в своём доме…

— Какими своими деньгами?! Я его купила! На свою зарплату! Нам с Соней!

Боря стал объяснять, что дело не в деньгах. Что он имеет право не пускать в свой дом то, с чем он не согласен. Что есть вещи поважнее одного ужина. Говорил долго, про какие-то цифры, про то, что мы просто не видели, как это всё происходит, а если бы видели…

Из комнаты вышла Соня. Она всё слышала.

— Пап, ну ты чего? Ты ешь что хочешь, я же тебе ничего не говорю. Почему ты нам-то запрещаешь?

Боря повернулся к ней и начал ей объяснять. Про животных, про то, что в её возрасте уже пора думать, что ты ешь. Про то, что она просто не понимает. Говорил всё громче. Соня стояла у двери, молчала и смотрела в пол.

Я его остановила. Сказала, чтобы он не разговаривал так с дочерью. Что его убеждения — это его убеждения, и никто его за них не трогает. Но выбрасывать еду, которую я купила для других, он права не имеет. И решать, что нам с Соней есть, тоже.

Боря сказал, что тогда он больше не будет терпеть, когда на общей кухне жарят мясо. Я ответила, что он может не готовить, не есть, хоть из кухни выходить, когда мы готовим. Но запрещать нам пользоваться кухней в собственной квартире он не будет.

Он долго молчал, а потом сказал, уже не мне, а куда-то в окно, что, может, ему тогда вообще лучше жить отдельно. С людьми, которые разделяют его взгляды.

Я офигела, конечно, от таких заходов, но ему сказала, что никто его не выгоняет. Но если ради своих принципов он готов уйти из семьи, то это он так решил, а не мы.

Боря ушёл в комнату и закрыл дверь.

Вечером я сходила в магазин ещё раз. Купила курицу, запекла с картошкой. Позвала всех ужинать. Боря не вышел, сказал из-за двери, что поест потом. Мы с Соней поели вдвоём. Соня ела молча, а потом спросила, правда ли папа может от нас уйти. Я сказала, что не знаю. Так оно и было. Борю я не уговаривала и ничего ему больше не объясняла.

А в среду курьер привёз Боре маленький холодильник, такой, какие ставят в гостиницах. Боря поставил его у себя в кабинете, рядом с письменным столом, и переложил туда свой тофу, хумус и банки с фасолью. Наш холодильник на кухне он с тех пор открывает, только чтобы взять молоко.

Но по крайней мере, теперь всё это он делает молча, без долгих и нудных лекций. Хотя я не уверена, что он просто не копит раздражение, которое потом будет изливать на нас. И что-то такая фанатичность мужа меня сильно напрягает. Но посмотрим, что будет дальше. Если опять будет агрессивно агитировать за травоядных, то я уже буду и не против, если муж решит жить отдельно. 

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.
Комментарии
Р
17.11.2026, 05:38
А почему он тогда трогает молоко? Нет уж,пусть будет последовательным до конца. Никаких сыров,молока,яиц.