Муж ходит за мной и дочкой по квартире и гасит свет, даже если мы вышли на минуту

Сёма относится к экономии электричества как к священной миссии. Если кто-то из нас вышел из комнаты больше чем на тридцать секунд, он тут же бросается выключать свет. Не важно, планирует ли человек вернуться через минуту или ушёл на весь день — принцип один: нет людей в комнате, нет и освещения.

Живём мы теперь под постоянные щелчки выключателей. Только выйдешь в туалет — щёлк, в спальне темно. Пошла на кухню за чаем — щёлк, в гостиной погасло. Лера выбежала в прихожую за учебниками — щёлк, в детской комнате ночь.

Сёма следует за нами по квартире как энергетический надзиратель. Его внутренний счётчик фиксирует каждую лишнюю минуту горения лампочки. Может выключить свет в ванной, когда я просто открыла дверь проветрить. Мол, раз никто не моется, зачем тратить электричество.

— Сёма, я же на секунду вышла! — возмущаюсь, возвращаясь в спальню и натыкаясь в темноте на косяк. — Откуда я знаю? Может ты просто забыла? И вообще, нечего электричество просто так жечь! 

У него есть принципы на все случаи жизни. Принцип выключения света в пустых комнатах. Принцип отключения зарядок от розеток. Принцип использования энергосберегающих лампочек. Наша квартира превратилась в полигон для отработки энергоэффективных технологий.

Особенно достается Лере. Подросток по определению не может спокойно сидеть в одной комнате — то за телефоном в прихожую выбежит, то на кухню за перекусом, то в ванную. А за ней по пятам папаша с его щелчками выключателей.

— Пап, ну я же вернусь! — пытается протестовать дочь. — Включишь опять.Зато лампочкане будет  зря гореть. За наш счёт.

За наш счёт. Как будто мы на грани банкротства из-за лишних киловатт-часов. Хотя счета за электричество у нас вполне разумные, никого в долговую яму не загоняют. Но Сёма видит в каждой горящей лампочке личное оскорбление и удар по семейному бюджету.

Я попыталась подсчитать, сколько мы реально переплачиваем за мою привычку не выключать свет в комнате, куда планирую вернуться через пять минут. Получилось рублей двести в месяц. Максимум триста, если совсем не следить и устроить иллюминацию по всему дому.

— Сёма, давай я буду доплачивать эти триста рублей, а ты перестанешь ходить за мной и клацать выключателем?

Муж воспринял предложение как личное оскорбление. Покраснел, начал объяснять, что дело не в деньгах, а в правильном отношении к ресурсам. Что нельзя быть расточительным, даже если можешь себе позволить. Что это вопрос принципа и ответственности.

— Оля, ты не понимаешь! Речь не о трёхстах рублях! Речь о том, чтобы не тратить энергию впустую!

— Речь о том, чтобы я могла нормально жить в собственной квартире, не натыкаясь на мебель в темноте.

Но до Сёмы не доходило. Для него экономия электричества стала чем-то вроде религии. Каждая лишняя минута горения лампочки — это грех против природы и здравого смысла. А мы с Лерой — неисправимые грешницы, которых нужно постоянно направлять на путь истинный.

Хуже всего стало вечером, когда вся семья дома. Сёма дежурит в коридоре, высматривая, кто куда пошёл. Только кто-то покинул комнату — он тут как тут, рука уже тянется к выключателю. Мы начали чувствовать себя как в доме с датчиками движения, только датчик этот ходит на двух ногах и постоянно читает лекции об энергосбережении.

— Пап, а можно я оставлю свет в детской? Мне ещё уроки доделать, — просит Лера, собираясь на кухню попить воды.

— Вернёшься — тогда и включишь. А сейчас зачем лампочке зря гореть?

— Но я же на минуточку!

— Минуточка за минуточкой — и набегают лишние киловатты.

Лера научилась брать с собой телефон с фонариком, чтобы потом не искать выключатель в темноте. А я стала предупреждать о каждом своём движении по квартире, как диспетчер в аэропорту.

— Сёма, я иду в ванную на две минуты, свет в спальне не выключай!

— А зачем ему гореть, если тебя там нет?

— Потому что я вернусь и не хочу в потёмках шарахаться!

Абсурд дошёл до того, что я начала включать свет в двух комнатах одновременно — в той, где нахожусь, и в той, куда планирую пойти. Чтобы не ходить по квартире в темноте. Но Сёма быстро разгадал мой план и стал выключать освещение в "незанятых" комнатах с удвоенной энергией.

— Оля, что за безобразие? У тебя в гостиной горит, а ты на кухне сидишь!

— Потому что через десять минут вернусь в гостиную!

— За десять минут можно сто раз свет включить и выключить!

Я попыталась объяснить мужу, что его экономия давно превратилась в навязчивый контроль. Что комфорт жизни дороже сэкономленных копеек. Что он превратил обычную квартиру в лагерь выживания.

Но Сёма начал приводить расчёты. Показывать, сколько электроэнергии тратится впустую. Рассказывать про экологический след и ответственность перед будущими поколениями. В его изложении наша семья была чуть ли не главным врагом планеты из-за привычки оставлять свет в пустых комнатах.

— Сёма, давай-ка договоримя, — сказала я в итоге. — Готова взять на себя всю переплату за электричество. Буду доплачивать хоть тысячу рублей в месяц. Только перестань ходить за нами по пятам!

Лицо у мужа стало таким, будто я предложила ему продать душу дьяволу.

— Оля, ты вообще не понимаешь, о чём речь! Дело не в деньгах! Дело в принципе!

— В каком принципе? В принципе превратить жизнь семьи в постоянный стресс ради экономии?

— В принципе не тратить ресурсы впустую! В принципе быть ответственными!

Для Сёмы это уже давно не вопрос экономии. Это вопрос контроля, принципов, правильного образа жизни. Он искренне считает нас с Лерой расточительными и безответственными. А себя — единственным разумным человеком в доме.

Теперь мы живём в режиме партизанской войны. Он выключает свет за нами, мы включаем его снова. Он читает лекции об экономии, мы киваем и продолжаем жить как привыкли. Каждый остался при своём мнении.

Единственное, что изменилось — я перестала пытаться его переубедить. Пусть экономит, если ему от этого легче. А я буду жить так, как мне удобно. В конце концов, счета за электричество мы оплачиваем вместе.

И если муж получает удовольствие от щелканья выключателями — его право. Но я раздражаюсь с каждым месяцем всё сильнее и сильнее. Щелчок выключателя для меня теперь самый ненавистный звук.