Муж купил диван и запретил нам им пользоваться

Три года мы копили на ремонт — и в итоге получили красивую гостиную, в которой нельзя жить. Муж превратил её в музей, где всё можно рассматривать, но ни к чему нельзя притронуться. А меня и дочь выжил из этой комнаты собственными руками.

Копили мы с Андреем долго, отказывали себе во многом. Зато сделали всё как мечтали: новая кухня, полы перестелили, в гостиную мебель купили дорогую, хорошую. Андрей особенно гордился диваном — большой, светлый, мягкий, — и журнальным столиком, дизайнерским, со стеклянной столешницей. Ходил вокруг, любовался.

Поначалу радовались все. Маша, дочка наша, двенадцать лет, подружку привела похвастаться — смотри, какая у нас теперь красота. Я размечталась: давайте, говорю, по пятницам семейные вечера устраивать — кино, пицца, плед, все вместе на новом диване. Уютно же.

Довольно быстро выяснилось, что Андрей не собирается пользоваться новой обстановкой как нормальной мебелью. Вообще.

На диван садиться нельзя — даже в чистой домашней одежде. Вдруг ткань испачкается? Стели плед. Причём не только на сиденье — на спинку тоже, он же к ней спиной прислоняется, а вдруг от волос засалится. Чашку поставить — только на специальную подставку, никак иначе, столик же дизайнерский. Ноги на пуфик закинуть — ни-ни. Облокотиться на декоративную подушку — нельзя, он их по струнке выставляет, поправляет после каждого.

— Убери еду! Накрошишь!

Я телефон на столик положу — тут же:

— Аккуратнее, Лер, поцарапаешь стекло.

Сначала я к этому с юмором относилась. Посмеивалась:

— Андрюш, а когда нам официально разрешат заселиться в собственную квартиру? Прописку когда дадут?

Но он не шутил. Ни капли. Говорил на полном серьёзе, что после такого дорогого ремонта семья обязана научиться беречь вещи. Что мы, мол, раньше жили как попало, оттого и квартира была обшарпанная.

— Андрей, это что?

— Накидку заказал, специальную, — довольно отвечает. — Обивку беречь. А то мало ли.

А следом притащил ещё и чехлы на кресла. Натянул. И наша красивая гостиная, ради которой мы три года горбатились, превратилась в мебельный магазин — где всё стоит под чехлами, но лучше ни к чему не прикасаться.

А в воскресенье грянуло по-настоящему. Маша сидела на диване, смотрела фильм, пила сок из стакана. В какой-то момент на экране что-то резко случилось, она дёрнулась — и немного сока плеснулось. Прошло сквозь этот защитный чехол и оставило на обивке маленькое пятнышко. Крошечное.

— Ты что натворила?! Совсем не ценишь ничего! Мы деньги копили, труд вкладывали, а ты!.. Немедленно убирай! Знаешь что — всё, больше в гостиную без моего разрешения не заходишь! Ясно?!

Маша разревелась и убежала к себе в комнату, хлопнув дверью.

Я встала между ним и диваном.

— Андрей, ты в своём уме? Это пятнышко, его почистить — две минуты, а ты орёшь как потерпевший. Мы мебель для жизни покупали, а не для выставки! На ней жить надо, а не трястись!

После этого я перестала ходить в гостиную. Совсем. Мы с Машей стали смотреть фильмы у неё в детской, сидя на кровати, с ноутбуком. Пиццу закажем — там же и едим, на полу, на покрывале. Смеёмся, болтаем, никто над душой не стоит.

Андрей заметил, обиделся:

— Это что ещё такое? Вы мне бойкот объявили? По комнатам прячетесь, как партизаны?

— Андрюш, — отвечаю, — а в гостиной расслабиться невозможно. Ты же сидишь и следишь — кто куда чашку поставил, кто где крошку обронил, не оставил ли следа. Какой это отдых? Это караул на посту.

Через какое-то время я взяла и купила небольшой диванчик. Недорогой, простенький. Поставила в Машиной комнате — она просторная, место есть. Устроили мы там уютный уголок: плед, подушки, гирлянду повесили. Вот туда и переехали наши семейные вечера.

Андрей, когда узнал про покупку, рассвирепел:

— Вы деньги на лишнюю мебель тратите только потому, что элементарный порядок соблюдать не хотите! Совсем обнаглели!

— Нет, Андрей, — говорю. — Я лучше потрачу деньги на место, где можно спокойно посидеть и ни от кого не прятаться, чем буду каждый вечер слушать замечания за каждую крошку. Это дешевле выходит, чем мои нервы.

С тех пор ничего не изменилось. Андрей по-прежнему трясётся над своей гостиной. Сам столик протирает специальной салфеткой, сам подушки взбивает, диван чистит каким-то дорогущим средством раза три в неделю. Комната сверкает. Идеальная. Музейная. Мёртвая.

А мы с Машей туда почти не заходим. Недавно он опять позвал:

— Давайте сегодня вечер в гостиной проведём, посмотрим что-нибудь вместе? Только чур на диван плед постелить, на подушки не облокачиваться, с едой туда не ходить и…

— Пап, — перебила Маша, — нет, спасибо. Мы у меня лучше.

— И я, Андрюш, пас, — говорю.

Обиделся он на всех. Сидит теперь по вечерам один в своей безупречной гостиной, среди чехлов и подставок. Всё чистенько, всё на местах. Ни пятнышка, ни крошки. И ни одного живого человека рядом.

Он так боялся, что мы испортим ему диван, что в итоге остался с диваном, но без нас. А я всё думаю: неужели эта светлая обивка ему правда дороже, чем вечер с женой и дочкой? Выходит, дороже. Но я всё ещё не теряю надежды, что до него дойдёт абсурдность происходящего.