Муж обвиняет меня в тирании из-за дополнительные занятия для сына, а мне надоело с ним спорить

Вчера вечером произошёл очередной скандал с Павлом по поводу воспитания нашего десятилетнего сына Артёма, и я поняла, что мы с мужем настолько по-разному видим будущее ребёнка, что найти компромисс становится практически невозможно. 

Всё началось с того, что я записала Артёма на дополнительные занятия по математике и английскому языку, не посоветовавшись с мужем, потому что прекрасно знала его реакцию на любые попытки усилить образовательную нагрузку на сына.

Когда Павел узнал об этом от самого Артёма, который пожаловался, что теперь у него будет меньше времени на игры с друзьями, муж ворвался в гостиную с таким лицом, что я сразу поняла, что сейчас начнётся серьёзный разговор.

— Елена, ты можешь объяснить, зачем записала Артёма на дополнительные занятия, даже не спросив моего мнения? У ребёнка и так нагрузка огромная, школа, музыкальная школа, плавание. Теперь ещё математика и английский!

Я отложила книгу и посмотрела на мужа, готовясь защищать свою позицию.

— Павел, у Артёма проблемы с математикой, он получил три двойки за последний месяц. А английский необходим для поступления в хороший вуз через восемь лет. Чем раньше начнёт усиленно заниматься, тем лучше будут результаты.

Муж прошёлся по комнате, его движения были резкими и раздражёнными.

— Артёму десять лет! Какой вуз, какое поступление? Он должен сейчас играть, гулять с друзьями, заниматься тем, что ему интересно, а не зубрить математику и английский по восемь часов в день!

Я встала и подошла к мужу, пытаясь объяснить свою точку зрения.

— Никто не заставляет его зубрить восемь часов в день! Дополнительные занятия это два раза в неделю по часу. Всего два часа, Павел! Неужели это такая непосильная нагрузка?

Муж остановился и посмотрел на меня с таким выражением лица, будто я не понимала очевидных вещей.

— Два часа в неделю плюс домашние задания плюс школа плюс музыкалка плюс бассейн. Посчитай, сколько свободного времени остаётся у ребёнка! Практически ноль! Он живёт по графику, как взрослый менеджер, а не как десятилетний мальчик!

Я почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения от этих обвинений.

— Павел, мы живём в конкурентном мире! Чтобы поступить в хороший университет, получить престижную профессию, нужно много работать с детства. Я хочу, чтобы у Артёма были все возможности для успешного будущего!

Муж резко повернулся ко мне, и я увидела в его глазах настоящий гнев.

— А я хочу, чтобы у него было счастливое детство! Чтобы он играл в футбол во дворе, лазил по деревьям, читал книги для удовольствия, а не потому что это входит в образовательную программу! Ты превращаешь его в робота, который должен соответствовать твоим амбициям!

Эти слова ударили меня больнее, чем я ожидала.

— Это не мои амбиции, это забота о будущем сына! Или ты хочешь, чтобы он вырос неудачником, который не смог поступить в нормальный вуз из-за плохих оценок по математике?

Павел сел на диван и провёл руками по лицу.

— Елена, успех в жизни определяется не только оценками и дипломами престижных вузов. Важны личностные качества, умение общаться, креативность, способность принимать решения. А ты убиваешь в ребёнке все эти качества, заставляя его жить по жёсткому расписанию!

Я села напротив мужа, пытаясь сохранять спокойствие.

— Я не убиваю в нём ничего! Просто даю ему инструменты для успешного будущего. Образование это фундамент, на котором строится вся дальнейшая жизнь.

Муж посмотрел на меня долгим взглядом.

— А счастье? Детство, которое никогда не вернётся? Возможность просто быть ребёнком, без постоянного давления и требований? Это тебя не волнует?

Я почувствовала, как к раздражению добавляется обида.

— Конечно, волнует! Но счастье в будущем зависит от того, что мы вкладываем в ребёнка сейчас. Я не хочу, чтобы в восемнадцать лет Артём не смог поступить туда, куда хочет, из-за того, что мы позволяли ему бездельничать в детстве!

Павел встал и начал ходить по комнате.

— Ты называешь безделием нормальное детство? Елена, послушай себя! Ты считаешь, что если ребёнок не сидит над учебниками каждую свободную минуту, он бездельничает!

Я тоже встала, чувствуя, как терпение подходит к концу.

— Я не это имела в виду! Просто считаю, что образование должно быть приоритетом. А ты предпочитаешь пустить всё на самотёк, позволить Артёму самому выбирать, чем заниматься. Но десятилетний ребёнок не может принимать правильные решения о своём будущем!

Муж остановился и посмотрел мне прямо в глаза.

— А ты можешь принимать решения за него? Знаешь, что будет правильным для его будущего? Елена, ты пытаешься реализовать через сына свои несбывшиеся мечты!

Эти слова взорвали меня окончательно.

— Как ты можешь такое говорить? Я хочу для него лучшего, хочу, чтобы у него было больше возможностей, чем было у меня! Это называется родительская любовь и забота!

Павел покачал головой.

— Нет, Елена. Это называется контроль и давление. Родительская любовь это принятие ребёнка таким, какой он есть, поддержка его интересов, а не навязывание ему своего видения успеха.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Значит, по-твоему, я плохая мать, которая не любит своего сына?

Муж подошёл и попытался обнять меня, но я отстранилась.

— Я не говорю, что ты плохая мать. Просто мы по-разному понимаем, что лучше для Артёма. И нам нужно найти компромисс, иначе мы разорвём ребёнка между двумя противоположными подходами.

Я вытерла слёзы и посмотрела на мужа.

— Какой компромисс? Ты хочешь, чтобы я отменила дополнительные занятия?

Павел кивнул.

— Давай оставим только математику, потому что там действительно проблемы. А английский отложим на год. И вообще, давай спросим у самого Артёма, чем он хочет заниматься.

Я задумалась, понимая, что муж отчасти прав, но все еще была не готова полностью отказаться от своей позиции.

— Хорошо, попробуем твой вариант. Но если оценки начнут падать, я буду настаивать на возвращении к полной программе занятий.

Павел согласно кивнул, и мы наконец нашли хрупкий компромисс в нашем бесконечном споре о воспитании.