Муж отдал бывшей жене нашу спальню, а мы третий месяц спим на продавленном диване

Я поняла, что моя жизнь окончательно сошла с рельсов, в тот момент, когда обнаружила чужие ногти на кухонном столе. Не целые ногти, а мелкие обрезки, белые полумесяцы, которые бывшая жена моего мужа оставила после того, как спокойно сидела и пилила себе маникюр на моей кухне, за моим столом, рядом с моей сахарницей.

Но я забегаю вперёд, а начать надо с того, как вообще получилось, что эта женщина живёт в моей квартире.

Квартира трёхкомнатная, в хорошем кирпичном доме, и досталась она мужу от деда, который умер три года назад. На тот момент муж уже развёлся с первой женой и встречался со мной. 

Мы поженились через полгода и стали жить в этой квартире, которая была полностью обставлена дедовой мебелью, но мы постепенно всё поменяли, сделали ремонт, купили хорошую кровать с ортопедическим матрасом за восемьдесят тысяч, потому что у мужа проблемы со спиной после армии.

От первого брака у него дочь, на тот момент ей было десять, сейчас двенадцать. Живёт с матерью, то есть с бывшей женой мужа, которую я про себя давно называю просто «она», потому что произносить её имя мне неприятно. 

Эта женщина все два года нашего брака регулярно звонила мужу с претензиями. То алименты маленькие, хотя он платит двадцать пять процентов от официальной зарплаты плюс ещё пятнадцать тысяч сверху на кружки и одежду. 

То он дочерью не интересуется, хотя он забирает её каждые выходные и водит то в кино, то в парк, то на каток, и я при этом присутствую и вижу, как он с ней возится, как разговаривает, как помогает с уроками, когда она остаётся у нас с ночёвкой.

В начале июня у бывшей жены в квартире произошёл пожар. Загорелся неисправный электрочайник, огонь перекинулся на шторы, потом на мебель, и к приезду пожарных выгорела кухня полностью и половина коридора. Жить в квартире невозможно, всюду копоть, запах гари, мебель уничтожена, часть вещей залита водой. Нужен капитальный ремонт, который по предварительной оценке стоит минимум четыреста тысяч, и это без мебели.

Муж приехал домой в тот вечер с таким лицом, будто ему диагноз поставили, сел напротив меня на кухне и сказал, что надо поговорить.

- Им жить негде. Мать к себе взять не может, у неё однушка и муж-инвалид. Подруга, у которой они ночевали первые три дня, сказала, что больше не может. Снимать квартиру — у неё сейчас нет денег, всё уйдёт на ремонт. Я хочу забрать дочь к нам.

- Конечно, забирай дочь, — ответила я, — мы ей комнату освободим, это вообще не вопрос.

- Она без матери не согласна. Я разговаривал с ней час, она плачет и говорит, что хочет быть с мамой. Ей двенадцать, я не могу её заставить.

Я помню, что у меня тогда пересохло во рту и я налила себе воды, хотя руки немного тряслись от того, что я уже понимала, к чему он ведёт.

- Ты хочешь сказать, что обе будут жить здесь?

- Временно. Пока квартиру не отремонтируют. Месяц, может два.

Это было шестого июня, и сегодня четырнадцатое сентября, а они всё ещё здесь

Муж выделил дочери отдельную комнату, бывшую гостевую, что было логично и правильно. Но бывшей жене он отдал нашу спальню, нашу кровать с ортопедическим матрасом, наш шкаф с моими вещами, которые я в спешке перетаскивала в пакетах в зал. Аргумент был такой — зал проходной, туда нельзя поселить женщину с ребёнком, это неудобно. Зато нас с мужем туда поселить, видимо, удобно.

Мы спим на раскладном диване, который продавлен посередине и который я собиралась выбросить ещё весной. Муж каждое утро встаёт и разминает поясницу, потому что спина не выдерживает, но когда я говорю ему, что пора бы уже вернуть нашу спальню, он отвечает одно и то же: «Потерпи ещё немного, ремонт скоро закончится».

Ремонт, к слову, продвигается черепашьим шагом, потому что бывшая жена никак не может выбрать плитку на кухню, потом не может найти нормальных рабочих, потом рабочие пропадают на неделю, и так по кругу.

Я работаю из дома, веду бухгалтерию для трёх небольших компаний, и мне нужна тишина хотя бы с девяти до трёх. Дочка мужа ходит в школу во вторую смену, поэтому утром она дома и слушает музыку через колонку, а не через наушники, потому что наушники у неё сломались, а новые бывшая жена покупать не торопится. 

Я трижды просила её сделать потише, дважды просил муж, один раз она послушалась, два раза закатила глаза и сказала «ладно», после чего убавила на одно деление.

По вторникам и четвергам она приводит подружек после школы, и они сидят в её комнате, хихикают, хлопают дверьми, бегают на кухню за соком и печеньем. В прошлый четверг у меня был важный созвон с клиентом, я обсуждала квартальный отчёт, и в этот момент за стеной три девочки-подростка включили какой-то ролик на полной громкости и хохотали так, что клиент спросил, всё ли у меня в порядке.

Но больше всего меня выводит бывшая жена. Она ведёт себя так, будто это её квартира. Переставила специи на кухне по-своему, купила новую сушилку для посуды, потому что наша ей «неудобная», и поставила на подоконник свои горшки с базиликом и мятой, которые я каждый раз двигаю, чтобы открыть окно. Она готовит каждый вечер, занимая плиту и оба стола, и если я захожу на кухню сделать себе чай, то чувствую себя гостьей в собственном доме.

Я попыталась поговорить с мужем серьёзно, без эмоций, по-взрослому. Мы сидели вечером в зале, дверь была закрыта, и я сказала ему прямо: «Прошло три месяца, ремонт не двигается, я не могу работать, я не могу нормально спать, я чувствую себя чужой в своей квартире, и мне нужно, чтобы ты назначил конкретную дату, когда они съедут».

Он потёр глаза, помолчал и ответил, что разговаривал с бывшей женой на прошлой неделе и она сказала, что ремонт будет готов к ноябрю, но это не точно, потому что с электрикой какие-то проблемы.

- А если не к ноябрю? Если к Новому году? Если к марту? Мы так и будем спать на этом диване? — спросила я.

- Я не могу выгнать свою дочь на улицу, — ответил он тем тоном, который означает, что разговор окончен.

И вот в этом вся ловушка. Он переводит любой разговор на дочь, хотя я ни разу не говорила, что хочу выгнать ребёнка. Я говорила про его бывшую жену, про то, что можно снять ей комнату или недорогую студию, что я готова даже скинуться на это, лишь бы она съехала. 

Но каждый раз, когда я это предлагаю, бывшая жена устраивает скандал и говорит дочери, что папа хочет их выгнать, после чего дочь плачет, муж чувствует себя виноватым, а я — чудовищем.

Вчера вечером я зашла на кухню и увидела на столе эти обрезки ногтей. Я стояла и смотрела на них, и в голове у меня крутилась только одна мысль — это мой стол, это моя кухня, это моя квартира, и чужая женщина пилит здесь ногти, как у себя дома, а я ничего не могу с этим сделать, потому что мой муж боится, что его дочь обидится.

Я собрала обрезки в салфетку, выбросила, протёрла стол и ушла в зал. Легла на продавленный диван, накрылась одеялом и впервые за три месяца подумала о том, что, может быть, это я должна отсюда съехать, раз тут всем удобно, кроме меня.