Муж отправил отдыхать мать и сестру, а не нас с сыном

Когда я выходила замуж за Матвея, я знала, что он хороший сын и брат. Меня это даже подкупало. Мужчина, который так трепетно относится к своей матери и сестре, наверняка будет прекрасным мужем и отцом. И поначалу так и было. Он носил меня на руках, дарил цветы без повода и с восторгом встретил новость о моей беременности.

Проблемы начались позже, когда наш семейный бюджет стал общим, а запросы его родственниц – регулярными. Олеся Викторовна, моя свекровь, была женщиной властной, привыкшей, что сын исполняет любую ее прихоть. Агата, его младшая сестра, была ее точной копией, только в более инфантильном и капризном варианте. Она работала на полставки в каком-то офисе, получала копейки, но жить привыкла на широкую ногу.

Их схема была отработана годами. Сначала звонила Агата.

– Матвейчик, привет! – начинала она плаксивым голосом. – У меня тут такое случилось… Просто катастрофа!

Дальше следовала душераздирающая история о внезапно сломавшемся телефоне последней модели, о необходимости купить «вот то самое платье, на которое скидка только сегодня», или о срочном визите к косметологу, потому что «я же девочка, мне нужно за собой ухаживать». Матвей слушал, вздыхал и переводил деньги. Всегда.

Поначалу я пыталась не обращать внимания. Ну, помог сестре, с кем не бывает. Но когда эти «помощи» стали происходить по два-три раза в месяц, а я в это же время стояла в магазине, высчитывая, могу ли я позволить Артёму лишний йогурт или лучше купить крупу по акции, во мне начал закипать протест.

Наши первые ссоры были тихими.

– Матвей, пойми, у нас сейчас каждая копейка на счету. Артёму зимние вещи нужны. Я себе новые джинсы второй год купить не могу.

– Ксюш, ну ты чего? Это же Агата. У нее сложный период. Мама тоже переживает. Я не могу им отказать, они моя семья.

«А мы кто?» – хотелось закричать мне. Но я сдерживалась. Мирилась. Надеялась, что он поймет. Что «сложный период» у Агаты когда-нибудь закончится. Но он не заканчивался. Он плавно перетекал из одного в другой.

А если вдруг у Агаты все было хорошо, на авансцену выходила Олеся Викторовна. Ей то нужно было поменять «совершенно рассыпавшуюся» кухонную мебель, то съездить в санаторий «поправить здоровье», то просто хотелось «побаловать себя». И Матвей снова открывал кошелек. Наш кошелек.

Мы начали откладывать на море еще зимой. Артём часто болел, и врач настоятельно рекомендовал сменить климат хотя бы на пару недель. Эта поездка стала для нас светом в конце туннеля. Мы завели специальную копилку – смешную керамическую свинью. Артём каждый день с восторгом опускал туда монетки, которые мы ему давали, и спрашивал: «Мам, а мы скоро поедем строить большой замок из песка?» Я обнимала его, вдыхала запах его волос и отвечала: «Скоро, мой хороший. Летом обязательно поедем».

Я экономила на всем. Матвей, казалось, тоже был воодушевлен. Он даже взял несколько подработок. Деньги в копилке накапливались, и наша мечта становилась все реальнее. Мы уже купили Артёму смешные плавки с крабиками и надувной круг. Я выбрала нам небольшой отельчик с хорошими отзывами, и мы должны были оплатить его на этой неделе.

А три дня назад позвонила Агата. Я услышала обрывки разговора, пока готовила ужин. Матвей говорил с ней в коридоре, понизив голос, но его коронное «Да, конечно, не переживай, что-нибудь придумаем» я расслышала отчетливо. Сердце неприятно екнуло.

Вечером он сел рядом со мной на диване. Был непривычно тихим, виновато смотрел в пол.

– Ксюш, тут такое дело… – начал он.

Я уже все поняла.

– У мамы скоро юбилей. Шестьдесят лет. Дата серьезная. Она давно на море не была, последнее время только о нём и вспоминает.

Я молчала. Просто смотрела на него, и во мне поднималась ледяная волна. Я уже понимала, что денег и на нас, и на свекровь у нас просто не хватит

– В общем, Агата предложила… Сделать ей подарок. Путевку на море. Ну, в смысле, Агате и маме.

Я медленно моргнула. Воздуха в легких стало катастрофически мало.

– А мы? – выдавила я из себя.

– Ну, Ксюш… – он наконец поднял на меня глаза, и в них была та самая смесь вины и упрямства, которую я так ненавидела. – Ну юбилей у мамы не каждый год! Это же святое. А мы… мы в следующем году съездим. Обязательно! Что изменится-то за год?

– Что изменится? – мой голос сорвался на крик. Я вскочила с дивана. – Артём изменится! Он ждет этого моря полгода! Он каждый день о нем спрашивает! Мы ему обещали, Матвей!

– Да что ты заладила, Артём, Артём! Поплачет и перестанет! Дети быстро все забывают. Зато мама будет счастлива! Ты представляешь, какой это будет для нее сюрприз?

В эту секунду я вдруг ясно, до боли в костях, осознала то, что отказывалась принимать все эти годы. Его семья – это они. Мама и сестра. А мы с Артёмом – так, приятное дополнение. Фон. Временное явление, которое не должно мешать главному – его сыновнему и братскому долгу.

Он не сказал: «Давай придумаем что-то другое для мамы». Он не сказал: «Давай поищем вариант подешевле». Он просто взял нашу общую мечту, мечту нашего сына, и отдал её. Не задумываясь. Потому что их желания были для него важнее наших.

– А Агата? Она-то зачем с ней едет? – спросила я уже без всякой надежды, просто по инерции.

– Ну как зачем? Чтобы маме не было скучно одной. Она же никогда не путешествовала, растеряется. Агата за ней присмотрит.

Конечно. Заботливая дочь. За счет моего ребенка.

Я больше не кричала. Во мне что-то сломалось, перегорело. Я просто смотрела на мужа, как на чужого человека. И видела перед собой не любимого мужчину, а маменькиного сынка, который никогда не повзрослеет. Который всегда будет ставить нас на второе место.

– Делай, как знаешь, – сказала я тихо и ушла в спальню.

Он, видимо, решил, что буря миновала. Что я, как обычно, позлюсь и прощу. Он даже не понял, что это был не шторм. Это было землетрясение, которое разрушило фундамент нашего брака до основания.

На следующий день он разбил нашу керамическую свинью. Я слышала звон разбитой глины и шелест купюр. Артём в это время был в садике. Слава богу, он этого не видел. Вечером Матвей с сияющим лицом сообщил, что путевки для мамы и сестры куплены. Они улетают через два дня.

А я в обед позвонила своему старшему брату.

– Паш, привет. Мне очень нужны деньги в долг.

– Привет, сестренка. Что-то случилось? – голос брата сразу стал серьезным.

– Я хочу свозить Артёма на море. Одна. Я все потом объясню. Просто скажи, сможешь помочь?

Паша не задавал лишних вопросов. Он знал о моих проблемах с семьей Матвея. Деньги были у меня на карте через час.

И вот я сижу на кухне. Путевки для Олеси Викторовны и Агаты лежат на комоде в прихожей. Завтра утром, когда Матвей уйдет на работу, я вызову такси и уеду с сыном к родителям. А оттуда – на вокзал. Я нашла маленький гостевой дом, подальше от того отеля, где будут отдыхать родственницы мужа.

Я свожу своего сына на море. Он будет строить замки из песка, плескаться в теплой воде и есть сладкую кукурузу на пляже. Я сделаю все, чтобы его мечта сбылась. Чтобы он не чувствовал себя обманутым и преданным.

А после моря мы не вернемся в эту квартиру. Я уже договорилась с братом, поживем первое время у него. А потом я подам на развод.

Раньше мне было страшно. Как я буду одна с ребенком? А сейчас страха нет. Есть только усталость и странное, горькое облегчение. Я устала бороться. Устала выгрызать для себя и сына место в его семье, которое по праву должно было быть нашим. Устала доказывать, что наши нужды и желания тоже важны. Это была битва, которую я не могла выиграть, потому что противник даже не считал, что он воюет. Он просто жил, как привык.

Матвей не изменится. Никогда. Он так и будет разрываться между долгом перед матерью и любовью к нам, и долг всегда будет побеждать. А я больше не хочу быть на втором месте. И уж тем более я не позволю, чтобы на втором месте был мой сын.