Муж пятнадцать лет жил в моей квартире, а при разводе кричал, что я кинула его с жильем

Я, наверное, сама виновата в том, что произошло. Когда мы сошлись с Сашкой, у него не было собственной квартиры. Он был прописан у родителей, сначала жил с ними, затем стал снимать отдельное жилье.

У Саши есть две сестры. В их семье с давних пор велись разговоры о том, как будет поделено наследство. Это при живых-то родителях! В общем, ценность жилья и битва за родительскую квартиру началась задолго до смерти матери и отца.

Когда мы познакомились с Сашей, он слезно жаловался на семейную ситуацию, с завистью говорил о друзьях, которых родители обеспечили собственным жильем. А ему приходится “мыкаться”.

- Есть вариант с ипотекой, - осторожно заметила я, понимая, что тема эта для Сашки довольно болезненная.

- В том-то и дело: придется спину гнуть десятилетиями, выплачивая конские проценты банку, - вздохнул он.

Я порой даже чувствовала себя виноватой. Будучи единственным ребенком в семье, я имела наследную двушку от отца, долю в бабушкиной квартире, а потом от деда мне достался домик в поселке. 

- Кому-то все, а кому-то ничего, - завистливо говорил Сашка и вздыхал. Сегодня это вызвало бы во мне гору возмущения и тонну отвращения. Но тогда я жалела его.

Мы поженились, я прописала его на своих квадратных метрах. Мне было важно сделать для этого человека что-то хорошее. Пусть он знает, что жильем обеспечен.

- Примак я, - вздыхал Сашка, - такая, видно, моя участь.

- Да какой там хозяин? - махнул рукой муж. - Приживала я, не достоин уважения.

- Ты пашешь с утра до ночи и кормишь семью! - воскликнула я. - Мне очень повезло с тобой.

После таких вот словесных сеансов психотерапии Сашка вроде как затихал. А я с гордостью говорила себе, что своими усилиями, терпением и любовью делаю из затюканного мужчины сильного, уверенного в себе человека.

Когда Санькины родители умерли, он гордо отказался от дележки наследства. Точнее, не так: сначала он обиделся на сестер, что те поделили все без его участия.

- Время еще не прошло, - возразила я мужу, - в течение полугода ты можешь заявить о своих правах на наследство и получить долю!

- У нас есть дети, да и жилье - всегда большая ценность, - пожала я плечами, - глупо отказываться. У тебя будет собственность: это же хорошо!

 - Ты подталкиваешь меня к тому, чтобы я бился с сестрами за несчастную долю в квартире? - оскорбился муж. - По сути, ты намекаешь, что у меня нет ничего своего, и я к тебе пришел на все готовое.

Я помотала головой и кинулась убеждать любимого, что ничего подобного я не имела в виду. Просто зачем отказываться от доли, если она положена? В конце концов, сестры могли бы выкупить ее у брата, и в нашу семью пришли бы деньги.

И, конечно, я снова стала убеждать мужа, что он для меня не примак, а уважаемый человек. И его место в нашем доме очень важное. Эта квартира наша! Наша, а не моя, и неважно, что записано в документах.

Сейчас мне кажется, что я хотела “взрастить” уверенного в себе человека, а вылепила какого-то монстра. Своими же руками создавала "хозяина"!

Время шло, и моя терапия начала давать результаты. Вот только ситуация повернулась в другую сторону. Периодически муж делал мне замечания, что у нас недостаточно чисто.

Не стала я тогда возражать Сашке и говорить, что мне неприятно. А зачем-то взяла пылесос, тряпку и молча отправилась на уборку. Хозяин хочет порядка - что в этом такого?

Однажды Сашка решил показать характер и попытался выгнать мою подругу. Я была в шоке и сделала ему замечание. На что он нахально заявил, что в своем доме не собирается терпеть неугодных ему людей.

Когда я заговорила о том, что домик в поселке можно было бы и продать, Сашка запретил мне это. Я знаю, что по закону имела право продать его и без согласия супруга. Но он так эмоционально возражал, что я уступила.

Наверное, уже тогда мне следовало напрячься и задуматься, а не слишком ли рьяно я делала из униженного, оскорбленного “примака” хозяина своего имущества. Но я, к сожалению, продолжала носить розовые очки.

Чтобы переоформить собственность, было решено “продать” эту комнатку по той самой доверенности нам же. Но, поскольку сама себе я продать ничего не могла, покупателем выступил мой супруг. На него мы и оформили эту недвижимость.

Казалось бы, что могло измениться после этой сделки? Мы сдавали комнату студентам и получали от нее доход. Вот только у Саши стали еще больше проявляться черты “хозяина”.

- Я в этой комнате пропишу своего друга, ему надо для работы, - заявил мой муж, не удосужившись даже спросить у меня разрешения.

- Но я тогда могу прописать кого-то из своих! - возмутилась я.

- А ты не имеешь права, так как хозяин этой комнаты я, - с вызовом ответил муж.

Только тогда я поняла, что в нашей семье происходит нечто страшное. Я и сама считала своего мужа хозяином всей нашей собственности. Но, расправив крылья и поверив в себя, он стал вести себя отвратительно.

После очередной выходки я заявила, что подаю на развод. Юрист сказала мне, что вся недвижимость, оформленная на меня, разделу не подлежит. Вот только эта маленькая комнатушка находится в долевой собственности и будет наполовину принадлежать Сашке. 

Вообще-то, сначала я лишь задумалась о разводе, надеясь, что его можно будет избежать. Но Сашка, узнав, что по закону он будет владеть лишь долей в комнате, куда, скорее всего, ему придется переехать, устроил такую истерику, что мне стало ясно: жить с этим человеком больше нельзя.

Со скандалом Сашка перевез свои вещи в малосемейное общежитие. Он кричал, что я облапошила его, кинула на деньги и присвоила себе собственность. Эту “истину” он несет в массы, то есть рассказывает общим знакомым.

А когда кто-то мягко намекает, что даже эта самая комнатенка появилась у него благодаря мне, да еще и принадлежит-то не полностью, Сашка приходит в бешенство. Даже стульями бросается, посуду в стену швыряет и орет, что коварная баба подставила его с жильем.