Муж сам тянул с ребёнком, но матери врал, что это я помешана на карьере и детей не хочу

Мы с Димой женаты пять лет. Детей нет. И это, оказывается, была не совсем та история, которую я про себя знала.

Я ребёнка хотела. Не то чтобы горела и считала дни, но хотела — спокойно, по-взрослому. И всегда говорила Диме одно: решать надо вдвоём, я не буду тащить тебя за уши в отцовство, но и ты пойми, что и мне это важно. А Дима каждый раз откладывал. Сначала — вот квартиру возьмём. Взяли квартиру — теперь работу поменяю, устаканюсь. Устаканился — давай хоть год поживём спокойно. Всегда находилось «потом».

Я не давила. Думала — ну, не созрел человек, дам время. Мужчины позже дозревают, все так говорят.

А свекровь, Регина Павловна, за эти годы стала относиться ко мне всё холоднее. Сначала я и не связывала. Просто замечала: то фразу кинет про то, что карьера семью не заменит, то вздохнёт, что женщины потом всю жизнь жалеют, что тянули. То скажет, глядя на меня в упор, что нельзя же вечно только о себе думать.

Прорвалось однажды в лоб. Мы остались с ней вдвоём, помогала я ей шкаф разбирать. И она вдруг сказала, устало и без злости даже:

— Света, я тебя не заставляю рожать, у каждого своя голова. Но я не понимаю одного. Дима-то ребёнка хочет. Почему он должен от детей отказываться ради того, что тебе пока не надо?

— Регина Павловна, кто вам сказал, что мне не надо?

— Дима и сказал. Не первый год говорит. Что это ты пока категорически против. Что он бы давно, а ты не хочешь.

Я стояла и не могла собрать это в голове. Дима говорил матери, что ребёнка не хочу я. Уже несколько лет. Что это я тормоз, я против, из-за меня всё стоит.

Домой я пришла с одним вопросом. Дима сначала попробовал отвертеться — «ты что-то не так поняла, мама путает». Я не отставала. И он сдался.

— Зачем, Дима? Я же хочу ребёнка. Это я к тебя годами уговариваю. А ты матери врёшь, что я против?

Он сел, посмотрел в пол.

— Свет, мне самому страшно. Понимаешь? Мне страшно становиться отцом. Я не готов, и не знаю, буду ли когда-нибудь. Но я не мог сказать это матери. Она давно о внуках мечтает. Скажи я ей, что это я не хочу, — она бы меня со свету сжила. Каждый день бы капала. А так… ну, на тебя списать было проще. На тебя она и так спишет, невестка же.

Я села рядом. Он несколько лет, в течение которых свекровь думала обо мне хуже, чем я есть, врал матери. Я хотела ребёнка. А в глазах свекрови была бабой, которая ради карьеры лишает её сына отцовства. И всё это Дима устроил, чтобы самому не сказать матери правду про свой страх.

— Я не хотел скандалов. Ты же знаешь, какая она.

— Я знаю теперь, какой ты.

Это историю надо было разруливать. Я позвала Регину Павловну и сказала:

— Дима, расскажи маме сам. Всё. При мне.

Он мялся, тянул, но я не отпускала. И он под моим взглядом стал говорить — что это не я против, что это он боится, что он просто не мог ей признаться и переводил на меня. Регина Павловна слушала, и лицо у неё менялось.

— То есть ты не хочешь детей. А мне столько лет врал, что это невестка. Ты меня, мать, за нос водил, чтоб самому не отвечать? Трус ты, Дима. Вырастила труса.

Она не защищала внуков, которых так ждала. Она была раздавлена тем, что сын врал ей в глаза несколько лет. И обрушилась на него так, что я даже вмешиваться не стала.

Я тоже не смогла быстро вернуть доверие к мужу. Были мысли даже о разводе. Потому что дело было уже не в детях. Дело в том, что человек, с которым я собиралась этих детей заводить, в трудной ситуации не встал рядом, а спрятался за меня. Сделал меня громоотводом. И если он так поступил с вопросом про ребёнка — где гарантия, что с самим ребёнком, когда будет реально тяжело, он не спрячется снова за мою спину?

Вопрос о детях я закрыла. Не назло — просто отпало само. Я прямо сказала Диме:

— Я не буду заводить ребёнка с человеком, который меня подставил, чтоб не разговаривать с собственной матерью. Сначала научись отвечать за свои слова сам. Потом поговорим про отцовство.

Брак мы сохранили, Дима для этого из кожи вон лез. Живём. Но тема ребёнка теперь лежит закрытая на неопределённый срок. Начиналось-то с того, что это он ребёнка не хотел. А кончилось тем, что я не хочу уже я. Точнее, хочу, но не с Димой, пока не увижу, что он изменился.

Регина Павловна со мной теперь мягче — видимо, поняла, на кого зря пилила. Но между нами уже не наладить до конца: несколько лет её холода никуда не денешь, даже если причина оказалась ложной. А Диму мать простила нескоро и не до конца.

Смешнее всего вот что. Дима всё это городил, чтобы избежать материнского давления и скандалов. Боялся, что мать его сгрызёт, узнав про его страх. В итоге мать узнала — не про страх даже, а про враньё — и сгрызла в сто раз сильнее. И детей как не было, так и нет. Только теперь их нет по-настоящему — потому что я больше не уверена в отце.

Я дала себе ещё год. За этот год я хочу понять - нужен ли мне рядом такой человек, как Дима, готова ли я от него рожать детей. Пока чёткого ответа у меня нет, но и тянуть до последнего я тоже не хочу. Так что через год надо будет сделать выбор.