Муж три месяца лежит на диване после увольнения, но требует, чтобы я нашла вторую работу

Он уволился в феврале. Точнее, его уволили — сокращение, оптимизация, ничего личного. Пришёл домой с коробкой вещей и пустым взглядом. Сказал, что это даже к лучшему. Работа высасывала все соки, начальник — самодур, коллеги — завистники. Теперь наконец отдохнёт и найдёт что-то достойное.

Я обняла его, сказала — не переживай, справимся. У меня стабильная работа, какие-то накопления есть. Месяц-другой протянем, а там найдёшь новое место.

Прошло три месяца. Новое место так и не нашлось.

Первые недели я понимала. Увольнение — это стресс, нужно прийти в себя. Он спал до полудня, смотрел сериалы, играл в компьютер. Говорил — восстанавливаюсь. Семь лет пахал без отпуска, имею право.

Имеешь, конечно. Отдохни.

К концу первого месяца я осторожно спросила про резюме. Он отмахнулся — разошлю на следующей неделе. На следующей неделе — то же самое. Потом — ещё раз. В какой-то момент я перестала спрашивать.

Накопления закончились к середине марта. Моей зарплаты хватало на ипотеку, коммуналку и базовые продукты. Никаких кафе, никаких развлечений, никакой новой одежды. Режим жёсткой экономии.

Муж экономию не заметил. Продолжал заказывать доставку, покупать игры в Steam, ходить с друзьями в бар. На мои замечания реагировал раздражённо.

— Я же не каждый день хожу. Что, теперь вообще из дома не выходить?

— Мы в минусе каждый месяц. Может, пока не работаешь — поменьше тратить?

— Поменьше тратить, — передразнил он. — Тебе лишь бы меня ограничить. Я и так в депрессии сижу.

Депрессия. Новое слово в его лексиконе. Раньше было выгорание, теперь — депрессия. Удобные термины, которые всё объясняют и ни к чему не обязывают.

Я предложила сходить к психологу. Если депрессия — надо лечить. Есть специалисты, есть терапия, есть препараты. Он посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Я что, псих? Само пройдёт. Просто нужно время.

Время шло. Ничего не проходило. Он лежал на диване, я работала. Приходила домой уставшая, готовила ужин, убирала квартиру. Он смотрел в телефон или играл в приставку. Иногда выносил мусор — если напомнить три раза.

В апреле он выдал идею.

— Слушай, а может тебе подработку взять? Вечерами или по выходным. Всё равно дома сидишь.

Я думала, что ослышалась.

— Подработку?

— Ну да. Денег не хватает. Ты же видишь.

— Вижу. И вижу, что ты три месяца не работаешь.

— Я ищу, — он нахмурился. — Просто нет ничего подходящего.

— Ты не ищешь. Ты лежишь на диване и играешь в танки.

— Это мой способ справляться со стрессом. Ты не понимаешь, каково это — потерять работу.

Не понимаю. Я работаю без перерыва восемь лет, но не понимаю.

Разговор закончился ссорой. Как обычно — он обиделся, ушёл в комнату, хлопнул дверью. Я осталась на кухне с немытой посудой и вопросом — как моя жизнь до этого докатилась?

На следующий день он вернулся к теме. Спокойно, рассудительно — как будто не было никакой ссоры.

— Я тут посмотрел вакансии для тебя. Есть удалённая работа — отвечать на звонки. По вечерам, после основной работы. Платят нормально.

— Ты посмотрел вакансии для меня?

— Ну да. Ты же говоришь, денег не хватает.

— Я говорю, что ты не работаешь. Это разные вещи.

Он вздохнул — тяжело, показательно.

— Опять начинается. Я же объяснял — у меня выгорание. Мне нужно восстановиться. Если я сейчас выйду на работу — сломаюсь окончательно.

— Три месяца недостаточно для восстановления?

— Для кого как. Мне нужно больше.

— А мне, значит, восстанавливаться не нужно? Я работаю пять дней в неделю, прихожу домой и работаю здесь — готовлю, убираю, стираю. Когда мне восстанавливаться?

— Это другое. Ты не была в таком состоянии, как я.

Другое. Его любимое слово. Всё, что касается его — серьёзно и важно. Всё, что касается меня — другое, несравнимое, неважное.

Я не взяла подработку. Сказала — если нужны деньги, пусть ищет сам. Он обиделся снова, но в этот раз молча. Ходил мрачный, вздыхал, демонстративно смотрел в холодильник на пустые полки.

— Есть нечего, — констатировал он однажды утром.

— Есть продукты. Нужно готовить.

— Я не умею.

— Научись. Времени у тебя достаточно.

Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему слетать на Марс. Готовить — это за гранью его возможностей. Выгорание не позволяет, видимо.

Каждый вечер я возвращаюсь с работы и застаю одну и ту же картину. Он на диване, телевизор работает, по квартире разбросаны чашки и тарелки. Иногда он даже не здоровается — слишком погружён в игру или сериал.

— Как прошёл день? — спрашиваю я.

— Нормально.

— Что делал?

— Отдыхал.

Отдыхал. Три месяца отдыха. Я столько не отдыхала за всю свою взрослую жизнь.

На прошлой неделе он снова поднял тему подработки. На этот раз зашёл с другой стороны.

— Я тут подумал — может, ты на удалёнку перейдёшь? Будешь из дома работать, заодно обед готовить.

— Моя работа не предполагает удалёнку.

— А если попросить?

— Нельзя. Я работаю с клиентами, нужно присутствие.

— Жаль, — он вздохнул. — А то было бы удобно.

Удобно. Ему было бы удобно. Я бы работала из дома, готовила ему обед, убирала, стирала — и всё это между рабочими задачами. Идеальная схема.

— А тебе не кажется, — сказала я медленно, — что было бы ещё удобнее, если бы ты нашёл работу?

— Я ищу.

— Покажи.

— Что показать?

— Резюме. Отклики. Переписку с работодателями.

Он замялся. Полез в телефон, долго листал, потом сказал:

— Я не сохраняю переписку.

— А резюме?

— Оно на сайте.

— Покажи сайт.

Он показал. Резюме было — старое, с прошлого места работы. Последнее обновление — февраль. Три месяца назад.

— Ты ни разу его не обновлял?

— Зачем? Там всё актуально.

— А отклики?

Он молчал. Смотрел в сторону.

— Сколько откликов ты отправил за три месяца?

— Не считал.

— Примерно?

— Ну... несколько.

Несколько. За три месяца — несколько откликов. При этом он каждый день сидит дома без дела.

— Ты вообще искал работу? — спросила я прямо. — Хоть раз за это время?

— Искал! — он вспыхнул. — Просто нет ничего подходящего. Все предлагают меньше, чем я получал. Я не буду работать за копейки.

— То есть лучше не работать вообще и жить на мою зарплату?

— Это временно. Я найду что-то нормальное.

— Когда? Через год? Через два?

— Когда найду!

Он встал с дивана, ушёл в комнату. Хлопнул дверью — привычный финал наших разговоров.

Я сидела на кухне и смотрела в окно. Думала — что делать? Уйти? Некуда. Развестись? Квартира в ипотеке, оформлена на двоих. Терпеть? Сколько можно?

Подруга говорит — это не выгорание, это инфантилизм. Он нашёл удобную позицию и не хочет из неё выходить. Жена работает, деньги есть, с голоду не умрёт. Зачем напрягаться?

Может, она права. Может, я сама это позволила — не настояла, не потребовала, не поставила ультиматум. Три месяца жалела его, понимала, входила в положение. А он привык и решил, что так теперь будет всегда.

Вчера вечером он спросил:

— Ты не передумала насчёт подработки?

Я посмотрела на него. На диван, продавленный его телом. На гору посуды в раковине. На пыль, которую никто не вытирал неделю.

— Нет. Не передумала.

— А как мы будем жить?

— Не знаю. Но вторую работу я брать не буду.

— Почему?

— Потому что у меня уже есть одна. Полноценная, на полный день. И домашние обязанности, которые ты не выполняешь. Это уже полторы работы. Третью я не потяну.

— Ты преувеличиваешь.

— Возможно. Но мой ответ — нет.

Он замолчал. Впервые за три месяца — не ушёл хлопать дверью, не обиделся демонстративно. Просто сидел и смотрел в стену.

— И что мне делать? — спросил тихо.

— Искать работу. По-настоящему, а не для вида. Обновить резюме, разослать отклики, сходить на собеседования. Согласиться на то, что предложат — даже если платят меньше.

— Это унизительно.

— А жить на деньги жены и требовать, чтобы она взяла вторую работу — не унизительно?

Он не ответил.

Сегодня утром я видела, как он открыл ноутбук и зашёл на сайт с вакансиями. Не знаю, надолго ли его хватит. Может, полистает и забросит. Может, отправит пару откликов для галочки. Но хотя бы что-то сдвинулось.

А если нет — буду думать дальше. Про развод, про раздел ипотеки, про жизнь без него. Не хочется до этого доводить, но терпеть бесконечно я тоже не готова.