Муж обесценивает каждый мой успех. А нужен ли мне такой муж?

Четыре года. Через месяц будет ровно четыре года, как я ношу обручальное кольцо. Иногда я смотрю на него и пытаюсь вспомнить то чувство, с которым надевала его в ЗАГСе. Кажется, тогда я была уверена, что нашла человека, который всегда будет на моей стороне. Кажется. Или мне это только казалось?

Меня зовут Ирина, мне тридцать два, и последние полгода я живу с постоянным вопросом в голове: то ли у меня глаза только открылись, то ли Илья действительно изменился после свадьбы? Я прокручиваю в памяти наши первые годы отношений и не могу понять — он всегда был таким, а я просто не замечала? Или это случилось позже, когда штамп в паспорте дал ему ощущение, что теперь можно расслабиться и быть «настоящим»?

Всё началось с мелочей. Точнее, я стала замечать мелочи.

Первый звоночек прозвенел, когда я решила сменить работу. Мне предложили должность в другой компании — выше по позиции, интереснее по задачам, но с испытательным сроком и без гарантий. Я была в восторге и страхе одновременно, прибежала домой, чтобы поделиться новостью. Мне так нужна была поддержка.

— Илья, представляешь, мне предложили стать руководителем проекта! 

Он оторвался от телефона, посмотрел на меня как-то снисходительно.

— Серьёзно? Ты же понимаешь, что там текучка страшная. Помнишь Лену? Она там проработала полгода и ушла. Сказала, что требования нереальные.

— Но Лена — это Лена, — я почувствовала, как энтузиазм начинает таять. — У меня другой опыт, другие навыки...

— Ира, я просто хочу, чтобы ты реально оценивала свои силы. Ты на текущем месте три года не могла повышения добиться, а тут сразу руководитель. Не пари в облаках, не может всё быть так просто.

Я тогда отложила это предложение. Сказала себе, что Илья прав, что он просто трезво смотрит на вещи. Заботится обо мне. Не хочет, чтобы я обожглась.

Но потом это стало повторяться. Снова и снова.

Я записалась на курсы английского — он сказал, что в моём возрасте языки учатся плохо, и напомнил, как его коллега Антон выучил испанский за год, «потому что начал в двадцать пять, а не за тридцать». Я захотела заняться бегом — он показал мне видео с марафона и сказал, что вот эти люди годами тренируются, а я и километр не пробегу. Я приготовила новое блюдо по сложному рецепту — он попробовал и заметил, что его мама такое же делает гораздо лучше, «но ничего, для первого раза сойдёт».

Каждый раз — сравнение. Каждый раз — не в мою пользу.

И каждый раз я слышала это тошнотворное эхо из детства.

Мои родители были мастерами сравнений. «Посмотри на Машу — отличница, а ты?» «Дочка тёти Нади уже на пианино играет, а ты даже ноты выучить не можешь». «Вон Катя какая худенькая, а ты в кого такая?» Я росла с ощущением, что всегда недостаточно хороша. Что есть какая-то невидимая планка, до которой я никогда не дотянусь, потому что всегда найдётся кто-то лучше.

Я рассказывала об этом Илье. Ещё до свадьбы, когда мы делились друг с другом самым сокровенным. Я плакала, вспоминая, как ненавидела эту Машу-отличницу, хотя она-то ни в чём не была виновата. Он тогда обнимал меня и говорил, что это ужасно, что родители не должны так поступать с детьми.

А теперь он делает то же самое.

Когда я набралась смелости и сказала ему об этом прямо, он даже не понял, о чём речь.

— Илья, мне больно, когда ты меня сравниваешь с другими. Ты же знаешь мою историю с родителями.

— Ира, ты серьёзно? Детские переживания надо оставлять в детстве. Тебе тридцать два года, а ты до сих пор цепляешься за какие-то обиды. Я сравниваю для стимула. Чтобы ты видела, что люди добиваются результатов, и тоже стремилась.

— Но я не чувствую стимула. Я чувствую, что ты в меня не веришь.

— Я в тебя верю. Просто хочу, чтобы ты была реалисткой. Мечтать можно бесконечно, а делать — это другое.

Разговор закончился ничем. Он не услышал. Или не захотел услышать.

Я пыталась ещё несколько раз. Подбирала слова, искала примеры, объясняла, что поддержка — это не критика, что вера в человека — это не «реальная оценка сил». Но каждый раз натыкалась на стену. Илья не видел проблемы. Для него всё было логично и правильно.

И постепенно я перестала делиться.

Сначала это было неосознанно. Просто не рассказала про маленькую победу на работе. Потом не упомянула о новой идее для хобби. Потом перестала говорить о планах вообще. Зачем? Чтобы услышать, что у кого-то получилось лучше? Чтобы мне объяснили, почему это не сработает?

Я стала делиться с подругами. С коллегами. С сестрой, с которой мы никогда не были особенно близки. И знаете что? Они радовались за меня. Они говорили: «Как здорово! У тебя получится!» И от этих простых слов я расцветала.

А рядом с мужем я чувствовала себя маленькой и никчёмной. Как в детстве.

Ещё я заметила кое-что важное. Илья критикует меня, но сам... Сам он не делает ничего. Он работает на той же должности, что и пять лет назад. Не учится ничему новому. Не читает книг. Не занимается спортом. Его вечера — это диван, телефон и сериалы. Но при этом он прекрасно знает, как должна жить я. Какой должна быть. Чего достигать.

Легко быть критиком, когда сам ничего не делаешь. Никакого риска. Никаких провалов. Никаких сравнений — потому что не с чем сравнивать.

Вчера я пришла с работы, уставшая, но счастливая. Мой проект одобрили. Тот самый, над которым я работала два месяца. Илья сидел на кухне, ужинал.

— Представляешь, проект утвердили! Начинаем в понедельник.

— Угу, — он даже не поднял глаз. — Молодец. Только не забудь, что утверждение — это ещё не результат. Вон у Димки тоже проект утвердили, а потом всё развалилось.

Я стояла в дверях кухни и смотрела на человека, за которого вышла замуж. На человека, который обещал быть со мной в горе и в радости. И понимала, что радости он со мной разделить не может. Не умеет. Или не хочет.

В тот вечер я впервые подумала о разводе по-настоящему. Не как о далёкой, невозможной вещи, а как о реальном выходе.

Нужен ли мне этот брак? Нужен ли мне человек, которому плевать на мои чувства? Который знает мои больные точки и всё равно давит на них? Который не верит в меня и называет это заботой?

Я смотрю на обручальное кольцо. Четыре года. Не так уж много в масштабах жизни. Но достаточно, чтобы понять — ошиблась.

Говорят, что из любого кризиса можно выйти вместе. Но для этого нужны двое. А Илья даже не видит, что что-то не так. Для него я просто капризничаю, цепляюсь за прошлое, не хочу слышать «правду».

Только вот его правда убивает меня по кусочку каждый день.