Муж устроил скандал сыну из-за того, что тот играл Бабу-Ягу

В тот вечер над моим сыном смеялся целый зал — так, как и положено смеяться над хорошей комедией. А опозорил его один-единственный человек. Его родной отец.

Лёве шестнадцать, десятый класс. Спортсменом он никогда не был — ну не лежала душа к мячам да турникам. Зато кино обожает, пародирует всех подряд так, что мы за столом хохочем, вечно какие-то сценки сочиняет, голоса меняет. Артист с пелёнок.

Год назад записался в молодёжную театральную студию. Мы сперва отнеслись как к обычному кружку — ну ходит и ходит. Я радовалась: сын при деле, друзья новые появились, глаза горят. А вот Пётр мой кривился. Он у меня мужик простой: футбол, рыбалка, гараж, машина. И считал, что парню надо чем-то «посерьёзнее» заниматься, помужественнее. Но пока Лёва на репетиции бегал и по дому не отлынивал, отец особо не лез.

Весной студия взялась за комедию по русским сказкам. И Лёве дали роль Бабы-яги. Не потому что больше некому, а потому что он лучше всех вредную старуху изображал — голос скрипучий, ужимки, да ещё импровизировал так, что режиссёр за живот хватался. Сын был счастлив, репетировал без устали, дома реплики бормотал, перед зеркалом кривлялся. Мне всё рассказывал — кого играет, какая сцена. А отцу подробности выкладывать не хотел. Знал, что тот начнёт зубоскалить.

На премьеру пошли оба.

Выходит Лёва на сцену — в юбке, в седом парике, нос крючком нарисован, бородавка. Зал ахнул и покатился со смеху. А он играет — да как! Импровизирует, зрителей заводит, после каждой сцены аплодисменты. Я сидела и не могла поверить, что это мой мальчик так держится перед полным залом. Гордость меня распирала, я чуть не плакала.

А Пётр рядом сидел с каменным лицом. И я чувствовала, как он закипает. Чем громче смеялся зал, тем сильнее он мрачнел. Ему же виделось не то, что мне. Ему виделось, что над его сыном ржёт весь город, а тот сам, добровольно, выставился на посмешище.

После спектакля все высыпали в фойе. Ребят поздравляют, цветы, фотографии. Лёва подбегает к нам — ещё в гриме, в костюме, раскрасневшийся, счастливый:

— Ну как?! Видели?!

А Пётр вместо «молодец» цедит:

— И тебе не стыдно было целый час в юбке по сцене скакать? Старуху из себя корчить?

Лёва сначала решил, что отец шутит. Засмеялся, начал рассказывать, как долго готовились, как ему грим накладывали. А Пётр голос повысил:

— Нормальные парни таким позорищем не занимаются! Руководитель ваш просто дурака нашёл, который согласился публику смешить!

Рядом стояли ребята из студии. Услышали. Лёва вспыхнул весь, покраснел:

— Пап, перестань. Пожалуйста.

— Это ты мне будешь указывать, как разговаривать?! — завёлся отец окончательно. — А ну иди переоденься немедленно, клоун!

Я кинулась его оттаскивать, за рукав:

— Петя, тихо, люди же кругом, прекрати!

Поздно. Скандал уже случился — при других родителях, при детях, при режиссёре.

И Лёва, бледный, глядя отцу в глаза, сказал:

— Знаешь, пап, единственное, что меня опозорило сегодня, это ты.

Развернулся и ушёл за кулисы.

Дома продолжилось. Пётр с порога заявил: всё, в студию больше ни ногой. Хватит дурью маяться, пусть нормальным делом займётся, пока над ним вся школа смеяться не начала.

— Петя, — говорю, — он эту роль за талант получил! А смеялись над персонажем, над Бабой-ягой, — так это же комедия, так и должно быть! Люди пришли посмеяться и смеялись!

— Да ты вообще не понимаешь, каким мужик должен расти! — рявкнул он.

И вот тут меня прорвало.

— Зато я понимаю другое, Петя. Я лучше буду смотреть, как мой сын на сцене в костюме играет, чем как взрослый здоровый мужик орёт на собственного ребёнка перед чужими людьми! Вот это настоящий позор, а не юбка!

Ссора длилась ещё с час, всё это время сын сидел в своей комнате, а мы с мужем орали друг на друга. Я такой злой себя давно не чувствовала. У ребёнка такой день, а этот бабуин скандал закатил!

Несколько дней дома было напряжённо. Лёва на репетиции ходил, отец с ним демонстративно почти не разговаривал. А потом начал цепляться по мелочам: то поздно пришёл, то ерундой занимается вместо подготовки к экзаменам. Я ругалась с мужем, а он — кремень. Искренне верил, что сына от позора спасает.

Через пару месяцев студия поехала на городской фестиваль. И взяла награду — за лучший комедийный спектакль. А Лёву отдельно отметили, за актёрскую работу.

Принёс он диплом домой, сияет. Я обняла его, запрыгала от радости. А Пётр даже не поднялся с дивана посмотреть.

— За такое кривляние нормальные люди дипломов не дают, — бросил через плечо.

Лёва что-то резкое ответил, схватил диплом и к себе. Я опять с мужем сцепилась — а он своё: не буду я хвалить сына за то, что позором считаю.

А недавно Лёве дали новую роль, в следующем спектакле. Принёс он мне два билета — мне и бабушке, маме моей. Отцу билета нет.

Пётр узнал про премьеру, усмехнулся ядовито:

— И кого ж ты теперь изображать будешь? Кикимору?

— А тебя это не касается, — ответил Лёва ровно.

Тут Петра и понесло:

— Да я вообще запрещаю тебе в этот театр ходить! Всё, закрыли тему!

— Лёва будет ходить, — сказала я твёрдо. — Это не обсуждается.

— Ах так?! Ну тогда сама и воспитывай его, раз такая умная! — крикнул муж и хлопнул дверью.

Как будто когда-то было иначе...

На премьеру мы пошли вдвоём с мамой. Лёва играл — зал снова хохотал, снова хлопал стоя, а я даже ревела от гордости. Пётр остался дома. И принципиально не спросил потом, как всё прошло.

И чем дальше, тем больше я сомневаюсь в адекватности мужа. Дома напряжённая атмосфера, домой идти не хочется. И я знаю, что он не успокоится, пока не добьётся своего. А своё - это чтобы сын перестал "позориться". 

Я для себя решила, что ещё один такой скандал, и мы с мужем разведёмся. Мне противен человек, унижающий собственного ребёнка из-за какой-то своей узколобости.