Муж вечно просит упаковать остатки ресторанных блюд с собой, а потом эти контейнеры неделями тухнут дома

Мой муж не умеет выбрасывать еду. Совсем. Если в тарелке осталась хоть ложка риса, хоть кусочек мяса, хоть несчастная долька помидора — Слава не может спокойно уйти из ресторана, не упаковав это в контейнер.

Сначала это даже выглядело нормально. Правда. Если мы заказали много, не доели половину — логично забрать с собой. Зачем выбрасывать, если можно завтра разогреть и съесть? Экономно, разумно, экологично.

Проблема в том, что Слава упаковывает абсолютно всё. Три макаронины на дне тарелки? Упаковать. Два кусочка хлеба из корзинки? Упаковать. Ложка картофельного пюре, которое уже подсохло? Упаковать. Огурец из салата? Упаковать.

Мы не можем выйти из ресторана без пакета контейнеров. Даже если поели плотно, даже если наелись до отвала — Слава найдёт что упаковать.

— Слав, ну это же два кусочка курицы, — говорю я, глядя, как он машет официанту.

— И что? Это же еда! Завтра на обед съем!

— Два кусочка курицы — это не обед. Не смеши людей, доешь сейчас.

— Сейчас я не хочу, я уже объелся. Завтра добавлю к чему-нибудь. Или перекушу.

Официант приносит контейнер. Слава торжественно укладывает туда два несчастных кусочка размером с монету. Я сижу и думаю: стоило ли ради этого беспокоить человека?

Но это ещё не самое страшное. Самое страшное начинается, когда он лезет к моей тарелке.

— А у тебя что осталось? — спрашивает Слава, вытягивая шею через стол.

— Гарнир. Не доела.

— Давай упакуем!

— Не надо. Я это не буду есть.

— Ну так я съем!

— Слава, это овощи гриль, которые ты терпеть не можешь!

— Ну и что? Можно попробовать!

И он просит официанта упаковать мой недоеденный гарнир. Овощи, которые он никогда не ест. Которые будут стоять в холодильнике, пока я их не выброшу через три дня.

Я начала отслеживать судьбу этих контейнеров. Эксперимент такой. Мы приходим из ресторана, Слава торжественно убирает пакет в холодильник. Я мысленно засекаю время.

Первый день: контейнеры стоят нетронутые.

Второй день: контейнеры стоят нетронутые.

Третий день: я спрашиваю: "Слав, ты будешь доедать?" Он отвечает: "Да-да, сегодня точно".

Четвёртый день: контейнеры начинают сомнительно пахнуть.

Пятый день: я выбрасываю их, пока Слава не видит.

Понимаете? Он упаковывает еду не для того, чтобы съесть. Он упаковывает для успокоения совести. Чтобы не чувствовать себя человеком, который выбрасывает еду. Но итог тот же самый — еда летит в мусор. Просто через пять дней вместо пяти минут.

Месяц назад мы были в итальянском ресторане. Я заказала пасту, не доела треть. Наелась, было вкусно, но порция большая.

— Упаковать? — спросил Слава, не дожидаясь моего ответа, уже подзывая официанта.

— Не надо. Я не буду это завтра есть.

— Почему?

— Потому что паста после разогрева — это не то. Она станет резиновой.

— Ну я попробую!

— Слава, ты не ешь пасту!

— Ну может, в этот раз съем!

Он упаковал. Мы пришли домой, контейнер отправился в холодильник. Через неделю я его выбросила. Слава так и не открыл.

— Зачем выбросила? — возмутился он, увидев пустой холодильник.

— Она неделю стояла! Уже протухла!

— Надо было мне сказать! Я бы съел!

— Слава, ты её ни разу даже не открыл!

— Ну забыл! Могла бы напомнить!

Я начала эксперимент номер два. Перестала отдавать официантам свои тарелки.

В прошлую субботу мы ужинали в грузинском ресторане. Я не доела салат и две ложки жаркого.

— Упакуем? — Слава уже тянулся к моей тарелке.

— Нет, — я накрыла тарелку рукой.

— Как нет?

— Не буду упаковывать. Не буду это есть, и ты не будешь.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Потому что ты просто оставляешь еду в контейнерах и не трогаешь её.

— Может, в этот раз съем!

— Не съешь. Они будут стоять в холодильнике, а потом я их выброшу. Давай сэкономим время и контейнер и выбросим сразу.

Он посмотрел на меня с ужасом:

— Ты предлагаешь выбросить еду?

— Я предлагаю не таскать домой то, что всё равно выбросим через несколько дней.

— Это расточительство!

— Расточительство — это заказывать больше, чем можешь съесть. Но мы заказали нормально, просто не доели немного. Это нормально.

Слава сидел красный, сжимал кулаки. Официант стоял рядом, ждал, убирать ли тарелку. Неловкая пауза затягивалась.

— Ника, дай мне упаковать, — сказал Слава тихо, но твёрдо.

— Нет.

— Это моё право — упаковать еду!

— Это моя тарелка! Моя еда! Я не доела, я решаю!

— Но ты же всё равно выбросишь!

— Правильно! Здесь! Сейчас! Не засоряя холодильник!

Мы вышли из ресторана в напряжённой тишине. Слава нёс один маленький контейнер со своими остатками и выглядел максимально недовольно и угрюмо.

Дома он долго стоял у холодильника, смотрел на одинокий контейнер и вздыхал. Я сидела в гостиной и делала вид, что читаю.

Следующие две недели он упаковывал только свои остатки. Я не отдавала свои тарелки. Он смотрел на них с тоской, но не настаивал.

А потом случился инцидент в японском ресторане.

Мы заказали большой сет. Я не доела роллы — штук пять осталось. Хорошие роллы, свежие, вполне можно забрать. Но я знала, что не буду их есть завтра. У меня на завтра обед с коллегами, я не возьму с собой роллы, а вечером они уже не будут такими вкусными.

— Упакуем? — Слава посмотрел на роллы голодными глазами.

— Не буду.

— Но их же много!

— Пять штук — это не много.

— Для меня много! Я съем!

— Слава, ты завтра в командировку. Вернёшься через три дня. Эти роллы протухнут.

— Не протухнут! Я сегодня ночью съем!

— Ты наелся. Ты не будешь есть ночью.

— Буду!

— Не будешь!

Мы снова поссорились. Официантка стояла рядом с явным желанием провалиться сквозь землю. Я не сдалась. Роллы остались на столе.

Слава три дня не разговаривал со мной нормально. Вернулся из командировки мрачный.

— Знаешь, что самое обидное? — сказал он за ужином. — Ты стала расточительной. Раньше ты понимала ценность продуктов, а теперь тебе всё равно.

— Мне не всё равно. Мне не всё равно, что наш холодильник превращается в кладбище контейнеров.

— Это не кладбище! Это запасы!

— Которые протухают!

— Не все протухают!

— Слава, давай честно. Когда ты последний раз ел что-то из упакованного из ресторана?

Он задумался. Долго думал.

— В прошлом месяце. Стейк доедал.

— Один раз за месяц. Один! А сколько раз мы ходили в рестораны?

— Не знаю... Раз восемь?

— Правильно. И ты упаковал еду восемь раз. Съел один раз. Семь раз выбросил. Видишь проблему?

— Проблема в том, что я забываю съесть! Надо напоминать!

— Слава, я не собираюсь бегать и напоминать тебе доесть блюда из ресторанов! Ты с таким жаром отбиваешь своё право на эти остатки, что мне очень странно, что ты про них потом забываешь!

Вчера он предложил сходить в новый ресторан. Я отказалась.

— Почему? — удивился он.

— Не хочу.

— Ты любишь этот тип кухни!

— Люблю. Но не хочу потом смотреть, как ты упаковываешь три горошины и кусочек лука.

— Я так не делаю!

— Делаешь. Каждый раз.

— А ты принципиально отказываешься упаковывать еду!

— Я принципиально отказываюсь таскать домой то, что мы всё равно выбросим!

— Мы не выбросим! Я съем!

— Не съешь!

Мы опять поссорились. Ресторан отменили. Заказали доставку. Слава съел всё до последней крошки, чтобы доказать мне, что он не расточительный.

Сегодня утром он открыл холодильник, достал контейнер двухнедельной давности, понюхал и морщась выбросил.

— Протух, — буркнул он виноватым голосом.

Я промолчала. Что тут скажешь?

Я ловлю себя на мысли, что мне просто некомфорто идти с мужем в ресторан, а потом на глазах у изумлённой публики спорить - будем мы забирать листик салата и кусок курицы или как-то проживём без этих пищевых запасов. 

Лучше уж есть дома, чем ходить и позориться.