Муж забрал мою машину, а когда попросила денег на детей — сказал, что его доят

Вчера вечером я стояла на остановке с двумя детьми, младшему семь, старшей десять. Ждала автобус, который ходит раз в двадцать минут, и смотрела, как мимо проезжает моя собственная машина, серебристый Хёндай , который я купила два года назад на свои деньги, за который я выплатила кредит сама, каждый месяц по двадцать семь тысяч. За рулём сидел мой муж, и он даже не остановился, хотя видел нас — остановка прямо на нашей улице, не заметить троих на ней невозможно.

Старшая дочь посмотрела вслед машине и спросила то, что давно хотела спросить, но не решалась.

— Мам, а почему папа на твоей машине ездит, а мы на автобусе?

— Потому что папина машина сломалась, — ответила я, и это было правдой, но не всей правдой, потому что вся правда звучит гораздо уродливее.

Его старая Мазда, которую он покупал ещё до нашей свадьбы, сдохла в августе — полетела коробка передач, ремонт стоит сто двадцать тысяч. Он решил, что ремонтировать нецелесообразно, проще просто взять мою машину, потому что ему на работу тридцать километров, а мне, по его мнению, ездить особо некуда. 

При этом я вожу старшую на художественную гимнастику три раза в неделю в спортшколу на другом конце города, младшего — на плавание два раза в неделю, и обоих в музыкальную школу по субботам. Раньше я делала этот маршрут на машине за сорок минут, теперь на автобусах и пересадках уходит два часа в одну сторону, и мы постоянно опаздываем, особенно сейчас, когда стало холодно и ждать на остановке с детьми по пятнадцать-двадцать минут — это не просто неудобство, а испытание на выносливость.

Я сказала ему, что мне нужна машина, что на мне дети, что я не успеваю, что младший простудился на прошлой неделе, когда мы стояли под дождём двадцать пять минут, потому что автобус не пришёл.

— Возьми такси, — ответил он, не отрываясь от телефона.

— На какие деньги? У меня сейчас каждая тысяча на счету.

— А это уже твои проблемы.

Вот здесь нужно объяснить, почему каждая тысяча на счету, хотя обычно я зарабатываю нормально и даже хорошо. Я работаю маркетологом на фрилансе, веду несколько проектов одновременно, и в хорошие месяцы у меня выходит от восьмидесяти до ста тысяч. 

На эти деньги я содержу практически всё — коммуналка двенадцать тысяч, продукты тысяч на тридцать пять, потому что дети растут и едят как взрослые. Сюда же дежда, обувь, канцелярия, кружки, секции, плавание стоит четыре тысячи в месяц, гимнастика — пять с половиной, музыкальная школа — три, и это только занятия, без формы, без инвентаря, без поездок на соревнования.

Муж работает менеджером по продажам в компании, которая торгует промышленным оборудованием, зарабатывает примерно семьдесят тысяч в месяц, и я до сих пор не понимаю, куда уходят его деньги. На семью он тратит минимально — в буквальном смысле минимально. 

За последний год его вклад в семейный бюджет состоял из оплаты интернета (девятьсот рублей), его собственного абонемента в спортзал (три тысячи пятьсот) и двух походов в шаурменную возле торгового центра. Он заплатил за четыре шаурмы и четыре лимонада, получилось чуть больше двух тысяч, и это всё, что я могу вспомнить за последние двенадцать месяцев.

В сентябре мои доходы упали, потому что два крупных клиента заморозили проекты и я потеряла сразу тридцать пять тысяч ежемесячного дохода. А расходы, наоборот, выросли, потому что нужно было собрать двоих детей в школу — форма, рюкзаки, учебники, тетради, рабочие тетради, канцелярия, кроссовки для физкультуры, чешки для музыкальной школы. На двоих вышло около сорока двух тысяч. 

Плюс у старшей в октябре были выездные соревнования по гимнастике — дорога, проживание, стартовый взнос, купальник новый, потому что из старого она выросла, итого ещё двадцать восемь тысяч.

Я посчитала всё, написала на бумажке и подошла к мужу вечером, когда дети уже легли.

— Послушай, мне не хватает. У меня за сентябрь вышло сорок восемь тысяч, а расходов на девяносто с лишним. Я влезла в кредитную карту на тридцать тысяч и мне нужно её закрыть, иначе набегут проценты. Можешь дать тридцать тысяч? Это же на детей, не на ерунду какую-то.

Он сидел на диване, смотрел обзор какого-то нового смартфона и не сразу даже обернулся. Потом посмотрел на мою бумажку, помолчал и сказал фразу, которая до сих пор стоит у меня в горле.

— Ощущение, что меня доят. Как корову. Всем что-то надо, все тянут, и ты туда же.

— Кто все? Я у тебя денег прошу второй раз за год, и оба раза — на твоих детей.

— А почему на моих? Они что, только мои? Ты их тоже рожала, ты тоже за них отвечаешь. Я не понимаю, почему я должен платить за какие-то соревнования в Казани, в которые ты её сама записала.

— Я её записала, потому что она занимается гимнастикой пять лет, потому что тренер сказала, что у неё данные, потому что это её мечта, и потому что ни разу за пять лет ты не заплатил ни за одно занятие.

Он отложил телефон, посмотрел на меня раздражённо и достал из кармана две купюры по пять тысяч.

— Вот, возьми. Больше сейчас нет.

Десять тысяч. Из семидесяти, которые он зарабатывает. Я взяла, потому что выбора не было, и ушла в ванную, чтобы он не видел, как у меня трясутся руки. Не от обиды — от злости, которую я уже не могу удерживать внутри, которая давит на рёбра и поднимается к горлу.

Позавчера я сидела у подруги на кухне, пила чай и слушала, как она рассказывает про их с мужем планы на ноябрь. Они летят в Сочи на пять дней, отель три звезды, но с бассейном и завтраками, всё оплатил муж, билеты, проживание, и ещё дал ей двадцать тысяч на шопинг, потому что она давно хотела обновить зимний гардероб. 

А перед этим он купил ей духи, которые она хотела — не на день рождения, не на Восьмое марта, а просто так, потому что она показала ему в соцсети и сказала, что нравятся, а он взял и заказал.

— А ты что хочешь на день рождения? — спросила подруга.

— Я хочу свою машину обратно, — ответила я и засмеялась, хотя смешного тут ничего не было.

Другая подруга недавно рассказывала, как муж устроил ей романтический ужин в ресторане на набережной, потому что десять лет совместной жизни, и после ужина подарил серьги. Мой муж на нашу годовщину в прошлом году забыл, что это годовщина, а когда я напомнила, сказал, что не понимает, зачем праздновать дату штампа в паспорте.

Я слушаю эти рассказы подруг, как сказку про Золушку, как историю из параллельной вселенной, где мужья покупают жёнам машины, оплачивают детские лагеря, вместе ходят на родительские собрания и вечером говорят жене, что она молодец, что справляется. В моей вселенной я тащу на себе двоих детей, квартиру, быт, секции, школу, уроки, болезни, сопли, врачей, соревнования и при этом хожу пешком по холоду, потому что мою машину забрал человек, который считает, что его доят.

Сегодня утром, пока муж пил кофе, я сказала ему, что мне нужна машина хотя бы на три дня в неделю, когда у детей секции, иначе я физически не могу их возить.

— Купи себе вторую, — ответил он, даже не подняв глаз от телефона.

— На какие деньги? Ты же знаешь мою ситуацию.

— Заработай. Ты же всегда хорошо зарабатывала, вот и зарабатывай.

Я стояла в кухне в куртке, потому что уже собиралась выходить — вести младшего в школу пешком, двадцать минут быстрым шагом, а потом бежать на автобус, чтобы успеть на созвон с клиентом в десять, и чувствовала себя как лошадь, на которую надели седло и забыли снять. Я тяну, тяну, тяну, а тот, кто сидит сверху, даже не замечает, что лошадь уже еле идёт.