Муж затеял мандариновый бизнес, и на Новый год мы остались без копейки денег

В нашей семье культ Нового года. Прямо с большой буквы. Мы не просто елку ставим и оливье режем, а готовимся как к какому-то личному Олимпу: списки подарков, меню, гирлянды, салфетки, мандарины тазиками. Мы и познакомились с Эдиком в декабре, как раз накануне праздника. Запах мандаринов, еловый аромат, предновогодняя суета — вот с чем ассоциируется у меня наше знакомство. Тогда по улице метель, я в очереди за гирляндами, он за мной, с ёлкой наперевес… С тех пор каждый декабрь для нас особенный.

Мы вместе уже семь лет. Дочка Настенька подрастает, ипотеку выплачиваем, собаку завели — барбос Тимка, член семьи и главный охранник ёлочных шариков. Всё, как у всех, в общем. Но каждый раз накануне Нового года начинается радостная будоражка, а с ней и тревоги: как бы денег на всё хватило.

Молодые семьи с ипотекой меня поймут. Вроде и нет запредельных трат, на всём экономишь, где-то урезал продукты, где-то не поехал в кафе… но денег вечно не хватает. Живём от зарплаты до зарплаты, планируем, считаем. И если в обычное время безденежье не особо пугает — ну, посидим недельку на макаронах, переживём, — то в декабре, когда повсюду скидки и распродажи, манящие витрины с подарками, реклама туров, запах корицы и глянцевые картинки «идеального праздника», очень хочется резко найти кошелёк с миллионом. Или выиграть лотерею, внезапное наследство получить — годится любая сказка.

Странно, но за все годы мы так ни разу этот кошелёк не нашли. Даже шутили с Эдиком на эту тему: — Опять, значит, не наш год? — вздыхал он у прилавка с игрушками. — Наш, но кошелёк, видимо, потерял кого-то поудачливее, — отвечала я.

Но в прошлом году я почти что увидела ту самую кучу денег на новогодний шопинг! Ключевое здесь — «почти что».

Пришёл как-то муж домой с загадочным лицом. С таким, будто не с работы возвращается, а только что какую-то тайну вселенской важности узнал. Скинул куртку, прошёл на кухню и тут же сунул нос в мой телефон. Я в тот момент как раз, поджав ноги, листала маркетплейсы, сравнивала цены на платья: одно «мечта», другое «ну, сойдёт, если со скидкой». Увидев его, я инстинктивно хотела закрыть экран, не хотела, чтобы Эдик стал свидетелем моей прогулки по онлайн-витринам.

Денег-то нет. Значит, опять ворчать начнёт, что я транжира и растратчица, что «нам бы кредит закрыть, а она платья выбирает». Только в этот раз дело приобрело совершенно неожиданный поворот.

— Платьице на праздник выбираешь? — весело присвистнув, спросил Эдик. — Шустрее выбирай, времени‑то совсем мало осталось.

Я подозрительно на него посмотрела. Обычно он в таких случаях делал строгое лицо «главного финансиста семьи».

— Ищу, что подешевле, — призналась я, — но, наверное, буду в прошлогоднем. Цены кусаются.

— Покупай скорее своё платье, а лучше два, — подмигнул супруг, — а если цены будут кусаться, ты только свистни, я разберусь.

— У нас тут Рокфеллер завёлся? — с иронией спросила я. — Или ты всё‑таки нашёл тот самый кошелёк с миллионом?

— Почти нашёл, — заявил довольный собой Эдик, усевшись напротив. — Бизнес я затеял, стопудовый.

Я нахмурилась. Слишком уж самодовольно и счастливо он это сказал. Ох, не влез бы мой муженёк в аферу сомнительную. Представила уже пирамиды, кредиты, микрозаймы… Поэтому отложила телефон, выключила экран и потребовала, чтобы он рассказал мне всё, как есть.

Удивительно, но идея Эдика показалась мне сначала вполне здравой. Как он сказал, ему один знакомый с рынка предложил купить мандарины оптом по очень привлекательной цене. Раза в три дешевле, чем уже сейчас можно купить на рынке или в магазине!

— Понимаешь, — с воодушевлением рассказывал супруг, размахивая руками, — сейчас они никому особо не нужны, вот и скидывают по дешёвке. А стоит немного подождать, и ценник на них взлетит до небес. На Новый год все с ума сходят по мандаринам. Мы их тогда — бац! — и продадим. Миллион сделаем, не меньше!

— Миллион на мандаринах… — пробормотала я, пытаясь представить себе гору оранжевых коробок. — Ну хорошо, звучит логично, — кивнула я, всё ещё одолеваемая некоторыми сомнениями, — но чтобы получить прибыль, нам надо вложиться.

— Абсолютно верно, — кивнул Эдик и победоносно поднял указательный палец кверху, как тот кролик из мультфильма про Винни-Пуха, — мы возьмём мою последнюю зарплату вместе с премией. И из твоей добавим. Купим сразу большую партию — чем больше, тем выгоднее.

— Я не уверена, дорогой, что это хорошая идея, — покачала я головой. Очень мне не улыбалось отдавать свою зарплату на бизнес, который существует пока только в его голове. Тем более, что впереди были не только подарки и новогодний стол, но и ипотека, и коммуналка, и чёртова школьная ёлка для Насти с костюмом Снегурочки.

— Анька, не упрямься, — воскликнул муж и игриво коснулся пальцем кончика моего носа. — У нас будет много денег на Новый год, понимаешь? МНОГО. Не вот это вот «давай половину вычеркнем из списка», а прям чтобы от души. Купишь себе платье, Настеньке — самое красивое, да и мне закажи что‑нибудь приличное, а не эти рабочие свитера. К тому моменту, когда одежду доставят, у нас уже будет денег — как грязи.

Он достал листок, начал что‑то быстро считать: «закупка — столько, продаём — по столько, минус бензин, минус аренда точки, всё равно остаётся». Эдик так красочно расписал, как мы поедем на зимний курорт на январские праздники, как будем пить глинтвейн у камина, как богато накроем стол и какие чудесные подарки сделаем близким с прибыли, что я… согласилась. Где‑то внутри сидел червячок сомнений, но вера в «новогоднее чудо» и доверие к мужу победили.

Итак, муж на все деньги купил дешёвые мандарины: целую машину ящиков. Привёз, гордый, как будто золото добыл. Разместил их в гараже — у нас там сухо, относительно тепло, стены утеплены, — и стал ждать, когда заветный цитрус подорожает в связи с Новым годом.

Первые дни я даже прониклась его азартом. Мы заходили в гараж, он показывал мне ящики, как фермер показывал бы будущий урожай.

— Вот они, наши будущие миллионы, — шутил он, стуча по ящикам. Мандарины тогда были твёрдые, яркие, с хорошим запахом.

Время шло, ценник в магазинах и на рынке рос. Но всё‑таки не так резко, как можно было ожидать со слов мужа и его знакомого. Я каждый вечер проверяла цены в приложениях, иногда специально заходила в супермаркет «на разведку».

— Эдь, — говорила я осторожно, — уже и так разница хорошая, давай начнём продавать сейчас. Чем раньше продадим, тем меньше риск, что что‑то испортится. Получим прибыль, пусть и меньше ожидаемой, но зато гарантированной.

— Нет, — покачал головой Эдик, как упрямый осёл. — Только мы всё распродадим раньше времени, как по‑настоящему «стрельнет» — и будем потом локти кусать. Надо ждать. Самый жир — за пару дней до праздника. Вот увидишь.

Ждал он, пока мог. Цены подросли ещё немного, и Эдик наконец решил, что пора начать продажу: договорился с парой точек, где можно было встать с ящиками, обзвонил знакомых, кому по мешку оптом.

Я уже смирилась, что миллион нам не светит, но всё равно маячила неплохая прибыль, по его расчётам. Мы с ним вечером посчитали, кому что подарим, сколько останется. Настроение было уже почти предновогоднее.

Вот только из гаража, где хранился наш товар, Эдик пришёл с бледным лицом, как простыня. Я сначала подумала, что там кто‑то вскрыл замок и украл наши мандарины.

— Что случилось? Украли? — подскочила я.

— Лучше бы украли… — выдавил он и сел прямо на табуретку, держа голову руками.

Нет, мандарины не замёрзли, вопреки моим опасениям. Гараж как ни крути утеплённый. Но они… испортились. Прямо все разом, как по сигналу.

Когда я сама туда зашла, у меня даже дыхание перехватило. Вместо сочных ароматных новогодних фруктов у нас была самая оранжевая, полужидкая, пахнущая кислым, сладко-гнилым каша! Шкурки потрескались, кое‑где полезла плесень, сок вытек на дно ящиков.

Эдик тщетно пытался спасти хоть что‑то — перебирал, перекладывал. Но увы, «выжило» только пять мандаринок. Всего пять штук! Остальные даже брать в руки было страшно.

Конечно, никакого бизнеса у нас не получилось. И миллион помаячил перед нами, но так в руки и не упал. Более того, мы не смогли даже нормально накрыть стол и выкупить те самые наряды, что я заказала на маркетплейсе. Пришлось часть заказа отменять, часть — сдавать, потому что оплачивать было просто нечем.

Мне так хотелось пару ласковых высказать муженьку. В голове уже крутилось: «я же говорила, продай раньше», «кто ж всё последнее в одну авантюру вкладывает», «бизнесмен, мандариновый король нашёлся». Но когда я увидела, как он сидит и смотрит на эти гниющие ящики, уткнувшись взглядом в пол, у меня всё внутри сжалось.

Он ведь сам не свой ходил в эти дни — молчаливый, виноватый, как школьник, который завалил важный экзамен. Какое уж там «новогоднее настроение»! Я даже пожалела, что вообще когда‑то согласилась на эти разговоры о миллионе. Свою долю ответственности тоже ощущала.

Спасло нас то, что на работе мне неожиданно выплатили премию. Небольшую, но всё‑таки. Хватило её аккурат на то, чтобы внести взнос по ипотеке и заплатить коммунальные платежи. Хоть в Новый год без долгов обошлось! Про шикарный стол и курорты, конечно, можно было забыть.

Настю на праздник забрала к себе свекровь — у неё там каждый год шумная компания, ёлка до потолка, куча детей. Я сначала мучилась совестью, думала, что ребёнок должен встречать Новый год с родителями, но, глядя на наши кислые лица и пустой холодильник, решила, что пусть лучше у бабушки будет сказка.

А мы с Эдиком отметили Новый год с пятью уцелевшими мандаринами и бутылкой шампанского, что подарила соседка по подъезду «на всякий случай». Я ещё за пару дней до праздника купила пачку печенья и маленькую колбаску — вот это и было всё наше меню.

Мы разложили на тарелке три мандаринки, две оставили на утро «для настроения», налили шампанского в бокалы, включили телевизор с президентом и курантами. На улице взрывались петарды, у людей через окно были видны столы с салатами, а у нас — почти походный набор. И хотя ночь получилась не самой весёлой и вкусной, но незабываемой — это уж точно.

Мы сидели, держались за руки, шутили про «самый дорогой мандариновый фреш в нашей жизни» и клялись друг другу, что больше никогда не будем вкладывать все деньги в цитрусовый бизнес. А ещё я впервые подумала, что, может быть, наш главный новогодний капитал — это не мифический кошелёк с миллионом, а умение вместе переживать глупости и провалы, не теряя к друг другу тепла.