Мужчина предложил моей дочери платить за продукты, пока его сын жил у нас бесплатно

С Павлом мы съехались после трех лет отношений. У обоих взрослые дети, опыт неудачного брака и, как нам казалось, достаточно здравого смысла, чтобы не ссориться из-за бытовых мелочей.

Жили в моей квартире. Павел свою сдавал, а полученные деньги откладывал на будущую общую дачу. Продукты и коммунальные расходы делили примерно поровну, крупные покупки обсуждали.

Моя дочь училась в другом городе и приезжала раз в месяц на выходные. Павел относился к ней нормально: спрашивал про учебу, иногда забирал с вокзала, не возражал, если она приглашала подругу.

Весной его сын Максим потерял съемное жилье. Хозяин решил продавать квартиру, времени на поиск почти не оставалось. Павел попросил дать ему пожить у нас пару недель, и я согласилась.

Максим оказался спокойным жильцом, только две недели растянулись на три месяца. Работал он много, приходил поздно, поисками занимался без спешки. Павел объяснял, что подходящий вариант найти трудно, а торопить сына сейчас не стоит.

Я не требовала выселения, но расходы заметно выросли. Максим ел дома, пользовался стиральной машиной, занимал комнату, где обычно останавливалась моя дочь.

На майские она приехала на четыре дня. Мы разместились как могли: дочь спала со мной, Павел устроился на диване в гостиной. В воскресенье за завтраком он вдруг заметил, что взрослым детям пора участвовать в общих тратах.

Я подумала, что речь о Максиме. Но Павел обращался к моей дочери.

- Ты уже подрабатываешь. Можно иногда купить что-нибудь к столу, не маленькая.

Дочь покраснела и начала объяснять, что вчера принесла фрукты. Павел сказал, что имеет в виду не символические подарки, а нормальное участие.

Я поставила чашку и спросила, сколько за продукты дает Максим.

За столом стало тихо.

Павел ответил, что у сына сейчас трудный период, нужно накопить на аренду. Дочь, по его мнению, приезжает отдыхать, поэтому сравнивать нельзя.

- Она приехала домой к матери. На четыре дня. Твой сын живет здесь третий месяц.

Максим попытался вмешаться, сказал, что готов переводить деньги. Отец остановил его: мы не о нем разговариваем.

Вот это меня окончательно разозлило.

Я попросила дочь не оправдываться и продолжать завтрак. С Павлом предложила поговорить отдельно, без детей.

На кухне он обвинил меня в том, что я унизила его сына. Я напомнила, кто начал обсуждение чужого вклада в продукты при всех.

Оказалось, Павла раздражало, что моя дочь приезжает без долгих согласований, может занять ванную, оставить сумку в коридоре. Максим делал то же самое ежедневно, но к нему претензий не было: он ведь временно оказался в сложном положении.

Я предложила вернуться к исходной договоренности. Максим находит жилье в течение месяца, расходы за это время делим на троих взрослых, а визиты моей дочери не превращаем в платное проживание.

Павел назвал это ультиматумом.

Мне не хотелось расставаться из-за завтрака, но дело давно вышло за пределы продуктов. Его арендный доход оставался неприкосновенным, сын жил бесплатно, а моя дочь должна была доказывать, что не приехала объедать хозяев.

Максим вечером сам подошел ко мне. Извинился за неловкость и сказал, что не знал, насколько всех стеснил. Я ответила, что к нему как к человеку претензий нет, но временный переезд должен иметь срок.

Через три недели он снял комнату с приятелем. Павел уехал вместе с ним помогать и домой вернулся только на следующий день. После этого разговоры о будущей даче прекратились.

Сейчас он ищет другую квартиру для себя. Мы решили разъехаться, хотя окончательно отношения еще не обсудили. Мне тяжело, но я не хочу снова объяснять, почему в собственном доме моя дочь не должна чувствовать себя случайной гостьей.