Мужчины создавали вокруг меня кулинарный ад. Теперь вечерами пью кефир, грызу яблочко и не хочу замуж

Я столько лет провела у плиты, что, кажется, сама уже стала частью кухонного интерьера. Семь лет длился мой брак с Александром. Он был замечательным мужчиной - щедрым, внимательным, добрым. Мы планировали детей, путешествовали, по многим вопросам имели одинаковые взгляды на жизнь.

Но с ним у меня возникла одна проблема, с которой я столкнулась впервые. В родительской семье никто особенно не заморачивался по поводу еды. Отец вечно отсутствовал, на работе у него была столовая, где он обедал. Вечерами он легко довольствовался бутербродом или яичницей, которую готовил сам.

Мама постоянно сидела на диете, а для меня иногда варила суп. Я же питалась в школе, а дома ела этот самый суп. Не было супа - обходилась хлебом с маслом. И не испытывала при этом никакого дискомфорта. 

Была у меня еще бабушка, с которой все-таки иногда были легкие конфликты на тему еды. Когда я приходила к ней, она непременно усаживала меня за стол и заставляла "вкладывать" в себя всю еду, которая была в холодильнике. Но это бывало нечасто.

Абсолютное счастье наступило, когда я повзрослела и стала жить отдельно. Тогда я завела собственные привычки. У меня даже кастрюль не было - только маленький ковшик и крохотная сковородка.

Яблочко, фрукты, кефир, сыр - вот и вся моя еда. Так я и жила. Лишь изредка могла сварить себе кашу или пожарить омлет. Но легкая, счастливая жизнь, не омраченная кастрюлями и борщами, закончилась, как только мы стали жить с Сашей.

Он замечательный человек, и очень даже симпатичный. Полноват, с животиком, но несмотря на это, весьма привлекательный внешне. И даже какой-то уютный. Вот только меня убивала его страсть к еде.

Он не просто любил покушать: мне казалось, что Саша жил ради обедов и ужинов. Мой муж не представлял себе утра без сытного завтрака.

- А где каша? - спросил он в наше первое утро. - А яичница? 

Я не из тех женщин, кто может, уперев руки в боки, сказать любимому мужчине, что раз ему надо, пусть сам и готовит. Поэтому, вздыхая, принималась жарить-варить всё то, что хотелось Саше.

Взрощенный на маминых борщах и котлетах, он требовал и от меня того же. Требовал - громко сказано. Он просил, расстраивался, если дома не было обильного обеда, вздыхал и грустил. Ну а мне было проще скакать вокруг него, чем сразу дать жесткий отпор.

Моя жизнь превратилась в ад: это я без преувеличения. Я сама себе казалась конвейером по приготовлению комплексных трапез. Мне пришлось освоить тридцать три рецепта первых и вторых блюд и примерно столько же десертов.

- А что ты мне дашь с собой на обед на работу? - с ангельской улыбкой спросил у меня супруг в самом начале нашей семейной жизни.

- А разве у вас нет столовой? - удивилась я. - Или магазинов поблизости, где можно что-нибудь купить.

- Есть - пожал плечами Саша, - но хочется-то домашнего. 

И, вздыхая, я принялась накладывать любимому голубцы и пюре в контейнер. Чувствую: меня кто-то по плечу трогает.

- И супчика, - с улыбкой попросил он, - обожаю твой супчик.

Сашка всегда хвалил мою стряпню, не зная о том, как сильно я ненавидела эти комплименты. Мне до ужаса не нравилось, что меня ассоциируют с кастрюлями рассольника и запахом тефтелей. А для моего мужа еда была как раз синонимом любви.

Мало мне было контейнеров, тарелок и сковородок в будни. В выходные я вообще не выходила из кухни. Пока Саша смотрел футбол, я что-то жарила, тушила, запекала. А он ел, хвалил и снова ел.

Самое ужасное, что блюда, которыми я рассчитывала кормить мужа два или три дня, могли закончиться за вечер. Саша обезоруживающе улыбался и говорил, что это было настолько вкусно, что он и не заметил, как всё съел. А потом обижался, если я высказывала недовольство.

- Любая хозяйка радуется, если с аппетитом едят то, что она приготовила, - сказал мне как-то супруг и сердито засопел, - мама так вообще хвалила, когда видела пустые кастрюли.

Хотела я тогда возразить мужу, да не стала. Ведь именно тогда я поняла, что мы с ним просто несовместимы в бытовом плане. Он обожает домашнюю еду, а я ненавижу готовить. Никто из нас не виноват: просто мы слишком разные. 

Увы, с Санькой нам пришлось расстаться. Хотя, честно говоря, больно мне было терять такого замечательного, доброго, ласкового человека. 

Несколько лет я была одна и наслаждалась своим бытовым одиночеством. На кухню я заходила исключительно выпить чашечку кофе. Йогурт и яблоки я поглощала где угодно. Для этого мне даже не нужны были тарелки.

Когда мне раз в сто лет хотелось поесть супа, я шла в кафе. В общем, проблем у меня не было. И когда я стала задумываться о том, чтобы снова с кем-то сойтись, то сразу решила, что буду смотреть на отношение к питанию.

С Костей было легко. Он был не домосед, и домашних посиделок за тарелкой горохового супа со зразами не понимал. Когда ему хотелось есть, он то тянул меня в ресторан, то заказывал доставку. И мне показалось, что мы найдем общий язык.

Вот только проблемы начались сразу, как мы стали жить вместе. Если мы сидели в кафе, то я пила чай или ковыряла салатик. Костя же заказывал пять блюд и комментировал каждое. 

Так ладно бы просто комментировал! Нет, он требовал моего мнения по каждому своему блюду. Для этого мне полагалось оценить еду хотя бы визуально, а в идеале - попробовать. Если я отказывалась, Костя пихал мне ложку прямо в рот, упрашивая съесть хотя бы кусочек.

В общем, у Кости еда тоже была центром вселенной. Кстати, у него, как и у моего бывшего мужа, был лишний вес. Вот только не было у него того обаяния, которое отличало Сашку. Потому разошлись мы с ним довольно скоро. 

Я тогда твердо решила, что в следующий раз буду выбирать мужчину худощавого, стройного. Вот как я. Только так можно найти человека, не зацикленного на еде. 

И в моей жизни появился Валера. Он был подтянутый, в идеальной форме, занимался спортом. Когда мы разговаривали, он много рассказывал о своих увлечениях - всё это были разного рода активности. Валера ходил в качалку, любил походы, а зимой катался на горных лыжах.

- Я стараюсь ходить не меньше десяти тысяч шагов в день, - сказал он мне, чем вызвал мое уважение и восхищение.

Валера упоминал, что предпочитает здоровую еду, но в наших беседах эта тема почти не поднималась. Как же это было замечательно - говорить с мужчиной о здоровье, спорте, упражнениях и путешествиях, а не о пицце и борще. Видимо, поэтому я и упустила его особенность, из-за которой наша жизнь оказалась невыносимой.

Странное началось в первый же вечер, как Валера переехал ко мне. 

- Сегодня у нас будет стейк из лосося, - объявил он, выкладывая на разделочную доску две розовые полоски рыбы, - жарить я буду сам, потому что важно соблюсти технологию. Лосось должен оставаться сыроватым внутри, чтобы белок сохранил структуру. Где у тебя оливковое масло?

Я пожала плечами. Нет у меня оливкового масла.

- Как нет? - нахмурился Валера. - На чем же ты жаришь?

- Жарю крайне редко, - призналась я, - но если вдруг приспичит, то на подсолнечном. 

После этого я выслушала долгую лекцию о том, почему недопустимо жарить на подсолнечном масле. Валера пообещал мне мучительную смерть и долгие болезни. 

На следующий день он устроил мне скандал, увидев, как я пью чай на кухне. Я-то, наивная, предложила выпить чайку вместе. Ээээх…

- Чай? - возмутился Валерка. - Он вымывает кальций!

- Ну ничего страшного, - рассмеялась я, - у меня как раз на ужин кефир. Вот и восполню вымытый кальций.

- Что ты такое говоришь? - Валера в ужасе закатил глаза. - Там же лактоза, у тебя будет вздутие. Да и кальция там, считай, нет!

На следующий день мне досталось за отсутствие в доме пароварки. Ну а еще через неделю мы расстались из-за яблок. Да, да, самых обычных яблок, которыми я хрустела под просмотр новостной ленты.

Мне пришлось выслушать длиннющую проповедь по поводу сахара и калорий, которые содержатся в яблоках. Он еще что-то говорил про кислоту, которая разъедает зубную эмаль, и клетчатку, которая не дает всасываться железу в кровь. Слушала я это всё, а сама думала вовсе не о клетчатке и витаминах.

В голове была одна мысль - надо бежать от этого Валерки. И чем скорее, тем лучше.

Теперь я одна и вечерами спокойно пью чай перед телевизором. Изредка завариваю себе быстрорастворимую овсянку. Порой думаю, а не во мне ли дело, раз ни с кем из мужчин не получается у меня ужиться?