«Мы уже едем, готовь стол!» — заявили родственники, а я сменила замки, чтобы не пускать их на Новый год

Этот год прожевал меня и выплюнул, даже не потрудившись вытереть салфеткой уголки рта. Сначала посыпалась работа: наша фирма попала под слияние, и меня, начальника отдела логистики, «оптимизировали» до состояния выжатого лимона. 

Я работала за троих, пытаясь доказать новому руководству свою эффективность, спала по четыре часа и питалась кофеином.

А в октябре ушел Паша. Тихо, буднично, пока я была в очередной командировке. Просто собрал чемоданы, забрал кофемашину (почему-то именно это меня задело больше всего) и оставил записку на кухонном столе: «Марина, мы стали чужими. Я так больше не могу».

К декабрю я напоминала тень. Синяки под глазами можно было замазывать штукатуркой, но взгляд побитой собаки никакой косметикой не скроешь. Единственное, чего я хотела от предстоящего праздника — это тишины.

У меня был идеальный план. Никакой елки. Никакой готовки. Я заказала сет роллов «Филадельфия» на одного, купила бутылку дорогого просекко и скачала три сезона старого доброго сериала. Мой график был расписан по минутам: в 20:00 — душ, в 21:00 — ужин, в 23:00 — маска для лица и спать. Бой курантов я планировала проигнорировать, как спам-звонок.

Но у вселенной, а точнее у моей тети Светы, были другие планы.

Звонок раздался 29 декабря.

— Мариночка, привет! — голос тетки звучал как пионерский горн, бодрый и не терпящий возражений. — Ну что, как настроение? Грустишь там одна в своих хоромах?

— Тетя Света, я не грущу, я отдыхаю, — устало ответила я, зажимая телефон плечом и пытаясь найти парный носок.

— Ой, да брось! Мы тут семейный совет собрали. Негоже разведенной бабе одной в Новый год киснуть. Примета плохая! В общем, мы решили: едем к тебе!

Я застыла с носком в руке.

— В смысле — ко мне?

— Ну а к кому еще? У тебя трешка, места вагон. У нас с дядей Борей ремонт в ванной, пыль столбом. У Ленки дети малые, там не развернешься. А у тебя простор! Ты не переживай, мы не с пустыми руками. Майонез купим, хлеба. А ты уж там горячее сообрази, мяска запеки, салатиков настрогай тазика три. Нас человек десять будет, Ленка с мужем, мы, да еще сваты хотели подскочить.

Меня накрыло холодной волной ужаса. Десять человек. Шумных, бесцеремонных родственников, которые будут лезть в душу грязными сапогами. «Ну что, мужика-то нового не нашла?», «А чего детей не родили, может поэтому и ушел?», «Ой, а гарнир пересолила, Марина, совсем готовить разучилась без мужа».

— Тетя Света, нет, — твердо сказала я. — Я не буду встречать гостей. Я устала. Я хочу побыть одна.

— Да что ты выдумываешь! — отмахнулась она, словно я сказала какую-то глупость. — «Одна» она хочет побыть. С ума сойдешь от одиночества! Мы тебя развеселим! Дядя Боря гармонь возьмет! Всё, не обсуждается. 31-го к шести вечера будем. Ключ-то у меня есть, так что если в душе будешь — сами откроем.

Она бросила трубку.

Ключ. Точно. Год назад, когда мы с Пашей уезжали в отпуск, я оставила тете Свете комплект ключей, чтобы она цветы поливала. И она его, конечно, не вернула, а я в суматохе забыла забрать.

Я представила эту картину: я лежу в пижаме, с маской на лице, ем роллы, и тут открывается дверь, и вваливается толпа с гармонью, пакетами майонеза и требованием «мяска». Моя крепость, мое убежище будет разрушено.

Я перезвонила ей через десять минут. Не взяла. Перезвонила Лене, сестре.

— Ой, Марин, ну мама так решила, — протянула Лена. — Ну что тебе, жалко что ли? Мы же семья. Реально, негде собраться, а у тебя центр, салют из окна видно. Ты давай там, не хандри, курицу замаринуй.

Они меня не слышали. Для них мое «нет» было просто кокетством или проявлением депрессии, которую нужно лечить насильственным весельем и водкой. Они воспринимали мою квартиру как удобную банкетную площадку, а меня — как бесплатную кухарку и официантку, которая должна быть благодарна за компанию.

Я посмотрела на дверь и нашла номер в интернете за две минуты.

— Мастер по замкам? Да, срочно. Да, смена личинки. И желательно поставить дополнительную щеколду изнутри.

Мастер приехал через час. Коренастый мужичок в синем комбинезоне молча сделал свое дело, вручил мне новый комплект блестящих ключей и взял деньги.

— Надежно теперь, — подмигнул он. — Даже МЧС помучается.

Когда за ним закрылась дверь, я повернула вертушку нового замка. Щелчок прозвучал как музыка. Это был звук моей свободы.

31 декабря наступило. День прошел именно так, как я мечтала. Я выспалась. Я не стояла у плиты, сгибаясь над противнями с курицей. Я не резала оливье, проклиная все на свете. В квартире пахло не жареным луком, а ароматическими свечами с запахом сандала.

В 17:45 я выключила основной свет, оставив только гирлянду на окне, надела наушники, включила джаз и открыла коробку с роллами.

В 18:05 мой телефон, лежащий экраном вниз на диване, начал вибрировать. Сначала коротко — сообщения. Потом длинно — звонки. Я не брала.

В 18:15 раздался звонок в дверь. Настойчивый, требовательный. Я сделала музыку громче.

Через минуту я услышала то, чего ждала: скрежет металла в замочной скважине. Кто-то (видимо, тетя Света) уверенно вставил старый ключ и попытался его повернуть.

Ничего не вышло.

Снова скрежет. Потом дерганье ручки. Потом — грохот кулаков по металлу.

Даже сквозь музыку и две двери я слышала приглушенные крики.

— Марина! Марина, ты дома?! Замок заело! Открой!

Телефон разрывался. На экране высветилось сообщение от Лены: «Марина, ты что, спишь? Мы под дверью! Мама ключ вставить не может, что ты с замком сделала?! Открывай, у нас сумки тяжелые!»

Я сделала глоток холодного, колючего просекко и откусила ролл. Впервые за этот адский год я чувствовала себя абсолютно спокойно. Я не чувствовала вины. Ни грамма.

Они ломились минут пятнадцать. Тетя Света, судя по голосу, перешла на ультразвук. Дядя Боря что-то басил. Кажется, они даже звонили соседям, но те, видимо, тоже праздновали и не открыли.

Потом пошли угрозы в мессенджерах:

«Ты что, издеваешься над матерью?» (Тетя Света мне не мать, но давит на это мастерски).

«Мы сейчас МЧС вызовем, скажем, что тебе плохо!»

«Совесть у тебя есть? Мы с едой стоим!»

Я написала одно единственное сообщение в общий семейный чат:

«У меня все хорошо. Я говорила, что не принимаю гостей. Я предупреждала. Замки сменила, потому что потеряла ключи. Не стойте под дверью, идите к Лене. С Новым годом».

И выключила телефон. Совсем.

Стук в дверь прекратился еще через десять минут. Я представила, как они, злые, красные, тащат свои пакеты с майонезом и гармонью обратно в лифт, проклиная меня на чем свет стоит. 

Наверняка завтра меня объявят врагом народа номер один. Тетя Света расскажет всей родне до пятого колена, какая я неблагодарная эгоистка, «зазвездилась» в своей городской квартире.

Ну и пусть.

Пусть я буду плохой племянницей. Пусть я буду «странной разведенкой». Пусть я буду эгоисткой. Зато я буду живой.

Я подошла к окну. Город внизу сиял огнями, люди спешили за свои столы, к шумным компаниям и обязательным тостам. А я стояла в тишине, в своей крепости, которую впервые за долгое время сумела защитить.

В этот момент где-то вдалеке бахнул первый салют. Я подняла бокал.

— За личные границы, Марина.

Это был лучший Новый год в моей взрослой жизни. Я наконец-то выбрала себя.