На четыре дня оставила мужа одного, так он мне заявил, что больше никуда не отпустит
Мне шестьдесят, недавно вышла на пенсию. Муж мой, Костя, уже несколько лет не работает, дети выросли, разъехались. Казалось бы, живи да радуйся, время для себя появилось.
Я всю жизнь любила путешествовать. Посмотреть новый город, походить по музеям, просто пошататься по незнакомым улицам — для меня это счастье. А Костя терпеть не может никаких поездок. Ему и дома прекрасно: гараж, телевизор, дача, с мужиками посидеть. Он и человек-то неплохой, не пьёт, по дому помогает, когда попросишь, — просто домосед до мозга костей, его дальше дачи не вытащишь. Предложу куда-нибудь выбраться — а он: да чего я там не видел, дома ничуть не хуже, только деньги зря тратить. И так каждый раз, из года в год.
А тут подруга моя, Рая, предлагает: Зой, давай на четыре дня в Казань махнём? Гостиницу недорогую нашла, список мест составила, вдвоём веселее. Я аж загорелась. Думаю, а что я теряю? Пенсионерка, свободная женщина, деньги отложены. Согласилась с радостью.
— Это как это — без меня отдыхать собралась?
— Костя, — говорю, — тебе сто раз предлагали поехать вместе, ты всё отказывался. Что ж мне теперь, вообще никуда не выбираться? Не обязательно нам каждый день бок о бок сидеть.
Он давай про деньги: дорого, мол, транжирство. Потом зашёл с другой стороны — что в моём возрасте пора о семье думать, а не по городам с подружками кататься. А уж когда узнал, что билеты я уже купила, совсем расстроился.
Я ему напомнила:— Кость, ты же сам на рыбалку ездишь, у приятелей целыми выходными пропадаешь. Я тебе хоть раз слово поперёк сказала? Отдыхай себе на здоровье.
— Так то совсем другое! — возмутился он. — Мужик с друзьями — дело обычное. А жена, которая без мужа куда-то укатила, — это что такое вообще?
Вот в этом он весь. У него в голове так и уложено: ему отдельно отдыхать можно, а мне почему-то странно и неприлично.
Несколько дней он меня уговаривал отказаться. То ныл, что готовить сложное не умеет и не собирается четыре дня полуфабрикатами давиться. То вздыхал, что не понимает, зачем жена мужа одного бросает.
— Костя, — говорю, — ты взрослый мужчина. Четыре дня себя прокормить — не подвиг. Холодильник забит, захочешь горячего — суп разогреешь, я тебе котлет нажарила, уж не пропадёшь как-нибудь!Он всё ворчал и ворчал. А в день отъезда отказался даже отвезти меня на вокзал. Раз, говорит, сама путешествовать удумала, сама и добирайся. Ну и ладно. Я вызвала такси и уехала, не делая из этого трагедии.
А в Казани было чудесно. Мы с Раей нагулялись вволю: и по центру, и по кремлю, и на экскурсии сходили, и в кафе вкусно поели, и никуда не спешили. Попробовали эчпочмаки эти знаменитые, чак-чак домой в коробке везла. Погода нам выдалась — золотая осень, солнышко, листья шуршат под ногами. Мы с Раей фотографировались на каждом углу, хохотали, как девчонки. Я давно так не отдыхала — легко, по-настоящему, без оглядки на то, что кому-то дома плохо без меня.
Захожу на кухню — а там гора грязной посуды в раковине. В холодильнике еда засохшая стоит, прикрытая тарелками. Бельё, которое я перед отъездом в машинку загрузила и попросила его развесить, так и лежит в барабане, уже с душком.
— Кость, — спрашиваю, — а что ж ты за собой-то не убрал? Четыре дня посуду не мыл?
— А я что, бабскими делами должен заниматься, пока ты по Казаням разъезжаешь? — отвечает. — Нет уж.
Меня так взбесила вот эта потребительская наглость. Четыре дня отдыхала впервые за сто лет, вернулась отдохнувшая, а он мне свою немытую посуду в вину ставит. Как будто это я тут нагадила.
— Костя, — говорю, — а ты не офигел? Ты взрослый мужик, а ведёшь себя хуже ребёнка. И так перед отъездом всё намыла, наготовила, чтоб ты тут за четыре дня не скопытился. Ты и этого не оценил.
— В следующий раз вообще никуда одну не отпущу! — заявляет.
— Костя, — отвечаю спокойно, — я у тебя разрешения на поездку не спрашивала. И спрашивать впредь не собираюсь.
Он насупился и ушёл к телевизору, демонстративно громкость прибавил.
Я спокойно разобрала чемодан, перестирала несчастное бельё, перемыла посуду — не потому что обязана, а потому что самой в грязи жить противно. Костя сидел в кресле, на меня не глядел.
Вечером позвонила Рая. Говорит: Зой, а давай зимой в Нижний Новгород? Я уже и не раздумывала — давай, говорю, обсудим даты, я только за. Костя из комнаты услышал, крикнул, что я совсем на старости лет умом тронулась, по городам мотаться.
А я не тронулась. Просто в кои-то веки делаю то, что мне хочется. Ездить буду — хоть с Раей, хоть одна, разрешения у Кости просить не стану. Поворчит и перестанет, не маленький. А не перестанет — ну что ж, его дело. Я своё уже отсиделась дома, хватит.
Комментарии